— Что у тебя за вкус на женщин, княже? Настасья — первая красавица на всё Прилесье!
— А мне больше по нраву Святослава, — отвечал тогда Велес. Святослава приходилась Настасье сестрой: хрупкая дева с нежным ликом да волосами цвета невесты лета — календулы. Только давно красавица стала замужней, а нынче ещё и носящей ребенка. Второго.
На это Хвост закатывал глаза и томно вздыхал. Их взгляды на женщин совсем не сходились. А может, оно и к лучшему — друзья редко посягали на одну и ту же девицу.
Мысли о женщинах и Прилесье уметнулись проворной птицей, когда перед Велеславом появилась маленькая светлая фигура — его дочь, Веселинка. Имя действительно подходило девочке — она вечно улыбалась и была похожа на ласковый луч солнца.
— Доброго вечера, батюшка, — сказала девочка, сложив руки за спиной.
— Благословит тебя Мокошь, Веселина, — без щедрости на эмоции ответил Велес. Рассматривая девочку, он с волнением подумал, тепло ли ей в такой тонкой рубахе? Ветер-то разгулялся. Велеслав был одет в свиту, но вечер выдался неестественно холодным, и князь ощущал, как иногда подрагивает тело от очередного порыва ледяного воздуха.
Девочка присела рядом, перекинув на плечо толстую светлую косу. Внешне она больше походила на отца. От Ольги Велес видел в ней лишь пухлые щеки и ямочку на подбородке.
— Мелашка передавала вам доброго здравия, — ласково промурлыкала Веселина.
Перед глазами Велеса встал образ рыжей красавицы, и он удивился тому, что Веселина, похоже, недавно виделась с той. Это было неожиданно. Велес сразу вдохнул интереса, полностью повернулся к дочери и выровнял спину.
— Мелашка?
— Да, — кивнула девочка. — Она такая забавная и интересная. Научила нас играть в «Гони лешего», — она хихикнула.
Велеслав никогда не слышал об этой игре, хотя в детстве, когда выдавались свободные от учений и тренировок часы, нередко резвился с детьми чертога.
— «Гони лешего»? Наверное, она сама эту игру придумала? — Велес понимал, что дочь вряд ли знает ответ на этот вопрос, но всё же спросил. Как ему хотелось побольше узнать о Мелашке.
— Не знаю, — пожала плечами Веса, — но игра нам понравилась.
— А Мелашка не говорила, где живёт? — спросил Велеслав, думая, что пора бы навестить озорную девицу. Перед походом как раз развлечётся.
— Она не говорила, но, когда вела игру, рассказывала, как сложно жить среди леших и кикимор… Они спать мешают — постоянно за бок щипают.
Велеслав посмеялся со слов Веселины. Выходило так, будто Мелашка, как та Ягиня, спит в недрах леса, окруженная всякими тварями… Князь подумал, что у девушки хорошо получается находить общий язык с детьми да рассказывать им всякие небылицы.
— Может, и с вами поиграем в эту игру… Хотя, вряд ли вам понравится, там нужно много бегать, — робко усмехнулась княжна.
— Уж чем-чем, а бегом ты князя Соколии не напугаешь, Веса, — сказал Велеслав и поднялся со скамьи. — Иди уже в терем, золотко. Холодно, — Велес позволил себе слабо улыбнуться, и сам пошёл в сторону входа в сени.
Беседы с Веселинкой часто долгими не были. Князь любил свою дочь, да только между ними росла невидимая стена из крепкого льда. Велеслав редко видел её совсем маленькой, а как подросла — старался держаться с ней в строгости и прохладе. Перейти эту черту ему мешали мысли о том, что уж вскоре придётся прощаться, когда Веса созреет и уедет в замужнюю жизнь вдаль от родных земель. К тому же, слишком долго созерцая Веселинку, он вспоминал Ольгу и странное чувство вины перед первой супругой. Слишком часто он видел Ольгу печальной и слишком мало дарил ей любви и заботы. Вернее сказать — почти не дарил. Даже состоя в браке, они были людьми чужими друг другу, и Велес предпочитал уехать с Хвостом на охоту, чем провести вечернее время с Ольгой. Иногда он замечал мокрое от слёз лицо супруги, которое она спешила спрятать покрывалом. И ходила, словно сумрачная туча, по саду, поглаживая округлившийся живот. Мысли её были далеки отсюда, а чувства пропитались серым горем. Велеслав не помнил, как звучал её смех и звучал ли он вовсе. Он стремился уйти, ускакать как можно дальше от лунной печали и убегал от неё до конца, пока Ольга не отдала душу, рожая на свет их дитя.
Когда Велеслав долго думал о прошлом и об Ольге, то понимал, насколько Веселина не похожа на сумрачный образ матери. Она всегда легка, как летний ветер, и тепла, как слепящее солнце. Он редко видел её слёзы, но часто слышал звонкий смех. Но что станется с нею, когда Веса покинет гнездо и окажется в чужом краю, окружённая незнакомцами? Что будет, когда Боги дадут ей разрешение связать свою жизнь с каким-то чуждым мужчиной? Не пропитается ли она духом своей матери, не станет ли такой же несчастной и хмурой?