Дезире в панике обернулась. Те же лица. Везде, куда ни посмотри. Приближаются, о чем-то просят, куда-то зовут. И снова никаких эмоций. Негде почерпнуть силы. С трудом сдерживаемый ужас все же прорвал хрупкие барьеры сознания девушки. Сметающим все на своем пути потоком выплеснулся. Дезире закричала. Собственный крик звучал вороньим карканьем. Тени приблизились почти вплотную. Мужчины, женщины, дети… Рваные одежды, следы страшных ранений. «Их убили! Всех!» Дезире хотела зажмуриться, но ледяная корка не давала глазам закрыться. К самому лицу тянулась тонкая женская рука…
* * *Хилки со стоном рухнул навзничь. Мгновение назад держал руки на лбу Дезире, а теперь сам валялся рядом, закатив глаза. Марна подскочила к нему, проверила пульс. Слабый, но ровный.
— Да что же с ними? — пробубнила себе под нос. Стоило старику отнять руки, как Дезире вновь изогнулась дугой. Из ее горла вырвался протяжный стон.
— Кларк, держи ее! — выкрикнула Марна. — Крепче!
— Она брыкается, как сотня шивер! — пытаясь прижать плечи девушки к полу, ответил тот.
— Держи! — Марна села на Дезире сверху. — Нож! Дай мне свой нож! Глаза Кларка расширились.
— Быстро! Мужчина извернулся, вытащил из ножен клинок с деревянной ручкой.
— Эх, жаль, скользкий… Открой ей рот! Да осторожно, а то пальцы откусит… Вот так… Марна просунула ручку ножа между зубами Дезире.
— Так-то лучше. Не отпускай ее.
— Вышли! Все трое! — раздался над головой рык Рурка.
— Матерь Божия, благодарю тебя! — выдохнула Марна и перекрестилась. Кларк взглянул на нее с недоумением, криво усмехнулся.
— Не знал, что ты верующая. Думаешь, на этот поганый клочок земли боги еще смотрят? Марна пожала плечами. Она не знала что ответить. Сказать, что действительно верует, — обмануть. Ответить отрицательно — тоже солгать. Когда погиб Закэри, она не знала, куда себя деть по ночам. Если днем от тягостных мыслей отвлекали заботы, то ночью хотелось выть. Именно тогда вспомнились строки из услышанной много лет назад молитвы. Кто был тот человек, который научил ее этим строкам, — Марна уже не помнила. Даже не научил — прочитал, они сами отложились в памяти и вот недавно всплыли. Марна не имела понятия — настоящая ли то молитва, или придумана им самим. Но это неважно. Для нее основным стали не слова, а то, что она сама в них вкладывала. Нет, Марна не испытала религиозного прозрения, не получила ответа на все вопросы. Боль, мучающая ее, никуда не делась. Просто от мысли, что Зак сейчас может смотреть на нее с небес, на душе стало немного легче.