— Пойдем отсюда, Браксус, — услышала она скрипучие слова. — Тебе не стоит на это смотреть. Нет, не стоит! Шивера очнулась, медленно перевела взгляд с изуродованных тел на собственные руки. С них длинными, тягучими нитками капала кровь. Чужая кровь. В стороне, у арочной деревянной двери, стоял Кларк. В его глазах плавал непередаваемый ужас.
А посреди двора, вглядываясь в светлеющее небо, застыл безумный старик со шкурой хорька на плече.
* * *Йарика втолкнула Кларка в зал.
— Принимайте падаль! — прошипела она. Хотелось сказать еще очень многое, но увиденное заставило замолчать. Хватило даже брошенного вскользь взгляда, чтобы понять: община снова понесла потери. Марна метеором носилась из угла в угол. Слышались стоны, ругань. Рурк деловито осматривал новый автомат, судя по всему только что снятый с валяющегося возле его ног тела. Гракх беспрестанно щурился, но держал на прицеле ту часть зала, где виднелась лестница на второй этаж. "Отлично простреливается", — скривилась шивера.
— Трое снаружи уничтожены! — продолжила громко. — Девица мертва, а этот хорек обмочился от страха! — она указала на поднимающегося после сильного толчка Кларка. — Предлагаю отрезать ему голову и выставить ее у главного входа. "Узи" Кларка она держала в руке.
— У нас тоже трое! — пророкотал Рурк. — Один снаружи и двое вот, — он обвел взглядом зал.
— Вижу… Как детей застали, так? Вурст только рыкнул в ответ.
— Еще один остался, — сказала Йарика. — Ну что, кажется, отбились. Не так уж они и круты.
— Недавно они чуть не разложили тебя прямо во дворе, — сплевывая кровь, прохрипел Кларк. — Если бы не старик, отделали как последнюю суку!
— Нет! — взревел Рурк, предвосхитив реакцию шиверы. В зале воцарилась тишина. Даже Марна приостановила перевязку Свельсы, взглянула на Йарику.
— Нет! — повторил Рурк.
— Пушистик так испугался! — в дверях показался Хилки. — Плохие люди напугали Пушистика. Да! Мы прятались, а потом услышали, что требуется помощь. Мы не могли прятаться и дальше. Конечно, Браксус смелый! Никто не сомневается, что ты! – старик продолжал болтать, не обращая внимания на повисшее в зале затишье. Как бы невзначай, он подошел в шивере, положил руку ей на затылок.
— Ловкая девочка молодец! Одна победила плохих людей, спасла Пушистика… Йарика было дернулась, но потом медленно обернулась, взглянула на Хилки. Что отражалось в затуманенных глазах, что творилось в ее голове — не мог бы сказать никто. Разве что сам Хилки. Он же без тени беспокойства смотрел на взведенное для убийства живое оружие.
— Надо найти последнего, — медленно проговорила Йарика. — Я пойду вдоль стены. Кто-нибудь поднимитесь на второй этаж. Хилки улыбнулся. Его лицо, до того безмятежное, вдруг пошло глубокими морщинами, осунулось. Он пошатнулся и, если бы не подоспевший во время Кэр, непременно упал.
— Все хорошо, — сказал Хилки. — Мы с Браксусом немного устали. Да…
— Так что, кто-нибудь меня прикроет?! — голос шиверы вновь обрел уверенность.
— Я! — Рурк направился к лестнице. Йарика молча выскользнула в дверь, но почти сразу со двора донесся ее окрик:
— Помелькай там! Сделай что-нибудь, чтобы он выдал себя.
— Гракх, следи здесь, — сказал эрсати. — Я тоже поднимусь, посмотрю.
— Слежу-слежу, смотрю-смотрю, — пробурчал зарккан. — Как кролик на сварку!
* * *Дезире чувствовала себя так, словно сидит в заполненном песком каменном склепе. Песок хрустел на зубах, перекатывался под одеждой. После того как закричал вурст, на нее кто-то навалился, придавил к полу. Потом был взрыв, выстрелы. Она даже испугаться не успела. Только сжимала в объятия Ани, пытаясь закрыть ее, заслонить от пуль. Темнота делала беззащитной, хотелось вскочить и убежать, но ее держали. Кэр держал. Что-то шептал… вроде успокаивал… она не помнила.
Страх пришел теперь, вместе с осознанием того насколько близки они были к краю пропасти. Задрожали руки. Все, что произошло потом, оставило самые смутные воспоминания. Дезире отчетливо чувствовала лишь одно: ей не хватает уверенных, успокаивающих объятий. Без них она одна в колючем мраке. Но ему надо идти. Она это понимала. Ани гладила ее по голове. Девочка не плакала, и Дезире стало стыдно за свою слабость. Даже находясь на грани срыва, она чувствовала окружающую ее боль. Кто-то уходил. Уходил навсегда. Но даже боль не могла затмить давящего, нарастающего беспокойства. Дезире слышала, что остался всего один инквизитор. Знала, что Йарика обязательно с ним справится. Но тогда откуда такая неуверенность? Девушка уже привыкла не отмахиваться от собственных ощущений. Привыкла доверять им, прислушиваться к ним — пусть еще неясным и размытым. Что-то определенно надвигалось. Что-то неотвратимое и неясное, а потому пугающее.
* * *