Память об отце немного сняла тяжесть в моей груди. Но лишь немного. Мы с Поэтом выучили имена каждого пленника, и хотя некоторые из них были враждебны, большинство — нет. Если уж на то пошло, сегодняшний вечер доказал, что заключенные были далеко не так порочны, как свободно разгуливающие придворные, мнившие себя святошами.
Покои были оформлены в различных оттенках коричневого и серо-коричневого, от обоев с листвой до бархатных подушек. Шалфейно-зеленые акценты придавали пространству немного мягкости. Над массивной, богато украшенной резьбой каминной полкой висела картина маслом — медная лиса среди ярких деревьев.
Я долго смотрела на это произведение искусства.
— Я знаю, как высоко Зима ценит подопытных. Но неужели прирожденные души настолько ценны, что Джерин предпочел бы эксперименты смерти принцессы-анархистки? Или он не воспринимает угрозу нашей кампании всерьез?
— Возможно, и то, и другое, — раздался голос матушки рядом со мной. — Принц прямолинеен до резкости, но он не славится тем, что объясняет свои мотивы. Он методичен до такой степени, что это впечатлило бы Поэта, если бы шут не презирал его по праву. Но если у Джерина и есть более веская причина принять эту сделку, никто из нас ее не узнает. То, что Зима не хочет, чтобы ты знала, ты не узнаешь.
Грустная улыбка тронула мои губы.
— Вы забываете, с кем я связана.
Я отвернулась от картины и увидела, что матушка изо всех сил пытается изобразить улыбку. По правде говоря, я бы отказалась от медицинской помощи Джерина, если бы знала цену. Но я никогда не сказала бы об этом матушке или Поэту, потому что знала, что они ответят.
— Мы должны остановить его», — вместо этого настаивала я.
Матушка покачала головой.
— Договор имеет обязательную силу, и мы не можем позволить себе оскорбить Зиму. Сильвия и Дория — не проблема, но их наследник — совсем другое дело. Если ты думаешь, что Риз — это проблема, то ты не захочешь наживать себе врага в лице Джерина.
Как я ни старалась, я не смогла скрыть язвительный тон в своем голосе. «Да, я очень хорошо помню его последний визит. Похоже, он не изменился».
— Он найдет способ повлиять на своих двоюродных бабушек так, что они этого даже не поймут, — предостерегла Авалея. — В свою очередь, ты можешь обречь на гибель эту нацию, включая каждую прирожденную душу — в том числе и Нику — ради девятнадцати.
— Но должен же быть какой-то выход.
И снова тревога завладела лицом матушки.
— Выслушай меня, — попросила она, ее интонация была напряженной, словно она вытаскивала эту речь из собственной грудной клетки. — Это будет твой выбор, но выслушай меня.
— Мой выбор.
То, как она это подчеркнула. Опираясь на историю переговоров между членами королевских семей и знатными домами Темных Сезонов, я знала, к чему она клонит. Меня воспитывали, чтобы я это знала. Тем не менее, матушка и отец никогда не рассматривали подобный вариант, если только не оказывались в отчаянном положении.
Мой ответ был пропитан ядом.
— Я не сделаю этого, — процедила я, чеканя каждое слово. — Я никогда этого не сделаю.
— Я еще не рассказала тебе всех деталей, — взмолилась она, когда я вскочила с сиденья и направилась к камину. — Бриар, пожалуйста. Не отворачивайся.
У каминной полки я резко развернулась к ней.
— Я что, похожа на шлюху и фанатичку? — С каждым словом моя октава повышалась до пронзительного крика. — Или вы серьезно, искренне, с точки зрения морали предлагаете мне брак по расчету с этим мерзким, блядским монстром?
— Конечно же, нет! — поклялась матушка, поднимаясь с диванчика и прижимая ладони друг к другу, словно в молитве. — Я скорее продам себя, чем позволю тебе связать себя вечными узами с этим человеком. Я не намекаю на брак; я говорю о фиктивной помолвке. О временном обмане.
— Я занята, — напомнила я ей, мучаясь от мысли, что она могла об этом забыть. «Я люблю. Я уже помолвлена».
Мы с Поэтом ждали спокойного момента, чтобы рассказать ей об этом. Мгновенно выражение лица матушки преобразилось, сменившись с тоски на нежность. К счастью, ее ликующие черты ослабили давление в моей груди. Она любила Поэта и Нику как свою собственную плоть и кровь.
— О, моя дорогая, — сказала она, бросившись ко мне и обхватив мое лицо.