Не то чтобы я часто руководствовался подобными мотивами. Будучи морально неоднозначным игроком в этой группе, я оставлял этику рыцарю и принцессе.
Столбы с факелами и кленовые листья освещали темную атмосферу. Наши тени тянулись по земле. Если бы кто-то посмотрел, он бы увидел, как сливаются два силуэта.
— Если мы сделаем это, это укрепит доверие, — предсказала Бриар. — Но что касается заключения договора, нет никаких гарантий, что Джерин полностью ослабит поводья.
— Иногда все, что у нас есть, — это прыжок веры. — Я призраком провел губами по ее губам. — Нам просто нужно быть готовыми к шахматной партии.
— Как думаешь, мы справимся с этим?
Хитрая ухмылка растянула мои губы. Я отслеживал каждый шаг и жест Джерина, включая те мелочи, которые обычно привлекали его внимание.
— Надень то коварное маленькое серебряное платье, спрятанное в твоем гардеробе, — предложил я. — Принц предпочитает серебро.
30
Поэт
Он заполнил подземелье до отказа. Свет от огня отражался в жестких ворсинках его мехового воротника, создавая иллюзию, будто из его тела растут маленькие иглы.
Какого хуя. В этой промозглой атмосфере — да и в любой другой, кроме тундры, откуда он родом, — как этот человек вообще выносил такое пальто?
Я удивлялся этому лишь мгновение, после чего мое внимание вернулось к колоссальному росту принца. Если я выглядел статным, то он был крепостью, способной перерасти дуб. Чудо, что эта темно-синяя голова не врезалась в увитый корнями потолок, заработав себе мигрень.
Мне было противно это признавать, но титул принца был для него слишком легкомысленным. Этот ублюдок воплощал собой само понятие «будущий король».
Это не помешало нам с Бриар сделать его своей целью, пока мы шагали по подземелью. Неудивительно, что нам доложили о его местонахождении среди заключенных и страждущих. Профиль Джерина был заостренным, как шпиль, а его взгляд оставался невозмутимым, пока он осматривал пленников, словно трофеи.
Или как подопытные образцы. Еще одна отвратительная новость, которую сообщила мне принцесса. Ее мать обменяла безумцев Лета на помощь Зимы: взамен Джерин должен был вывести ядовитый осадок из крови Бриар. Я бы на словах разорвал королеву за это, будь ее действия неоправданными. Эта сделка спасла Бриар.
Пока он вышагивал по коридору и оценивал пленников одного за другим, я чувствовал нездоровые мысли принца.
Кто из этих людей заслуживает того, чтобы стать подопытным? Кем можно пожертвовать?
Как громко они будут кричать?
Мои зубы скрипнули. Чем ближе мы подходили, тем уродливее становились эти намерения, исходящие от него. И поскольку выражение лица Джерина не дрогнуло ни на секунду, я, естественно, начал задаваться вопросом, способен ли он вообще моргать.
Но затем он доказал, что я ошибался.
Взгляд Зимы метнулся, а затем вернулся обратно. Он остановился как вкопанный, его глаза замерли на одной из пленниц, томящихся в своей камере. Когда я подсчитал количество камер, рычание подступило к моему горлу. В то же время Бриар схватила меня за руку, узнав фигуру, запертую в этой клетушке.
Как обычно, женщина сгорбилась над кучкой грязи, увлеченно что-то выводя. Но тут ее палец замер, почувствовав чужака. Или, скорее, хищника.
Флэр вскинула голову, ее пылающие радужки столкнулись с ледяными. Любой другой пошатнулся бы от любого из этих взглядов.
Один — из огня. Другой — изо льда.
И все же ни один из противников не дрогнул. Хотя выражение лица Джерина не выдавало никакой внешней реакции, вспышка пристального внимания охватила его черты, поймав его, словно в ловушку. Флэр же сверлила его свирепым взглядом, швыряя в него все существующие эмоции.
Внимание принца опустилось к ожерелью из татуировок в виде солнечных лучей, окаймляющих ее шею. На мгновение его губы сжались.
— Кто тебя пометил?
Не тот вопрос, который я ожидал. Как и Флэр.
Она заколебалась. А затем одарила его вызывающим взглядом, взмахнув волосами, чтобы скрыть отметины.
Очевидно, мужчина привык получать быстрые ответы. Когда Флэр отказала ему в этом, ноздри Джерина раздулись. Он открыл рот, но затем кое-что другое привлекло его взгляд. Увидев то, что было нарисовано на кучке грязи, принц склонил голову.