Несмотря на свой интерес, я на мгновение заколебалась из-за смущения, прежде чем позволить его голосу проникнуть в меня. Поэт был внимательным любовником, который знал пределы моих возможностей. Он не стал бы начинать, если бы не верил, что я смогу подстроиться под его движения, если бы не знал, что это доставит мне удовольствие. Поэтому я растворилась в его теле, полностью отдаваясь ему.
Поэт тихо зарычал. Обхватив рукой мое бедро, он согнул и поднял мою ногу вверх, удерживая ее параллельно остальной части моего тела. Таким образом, он зафиксировал меня на месте, с поднятым коленом.
Такое положение широко раскрывало меня, выставляя напоказ каждый интимный дюйм плоти. Из-за моего плеча Поэт мог видеть припухлости моей киски, влажную впадинку между ними и бугорок клитора, выступающий из курчавого лобка. Откровенно говоря, он видел, как я истекаю соками для него.
— Какая прелестная маленькая киска, — проворковал он. — Готов поспорить, на ощупь ты так же идеальна, как и на вид.
Жар залил мои щеки, хотя и не из-за той застенчивости, которую я испытала бы целую вечность назад. Вместо этого мое лицо залило жгучее любопытство. И гордость. Мне нравилось, что он видит меня такой: одновременно подчиненной его прихоти и окрыленной его аппетитом. Хотя шут стремился завладеть мной, я никогда не чувствовала себя более властной, чем сейчас. Я сбилась со счета, как часто он заставлял меня так себя чувствовать.
Потребовалось мгновение, чтобы расслабиться в этой позе. Когда я это сделала, ошеломляющее количество жидкости вытекло из моего нутра.
Без усилий Поэт наклонил свое тело, позволяя члену достичь моего входа. Кончик прощупал мою щель, его обнаженная длина приготовилась заполнить меня, легкое трение заставило мою голову закружиться. Скуля, я заерзала и выгнула ягодицы навстречу его тазу.
Ствол расширился, возвышаясь между нами на сиденье. И когда я сильнее прижалась к головке, воздух со свистом пронесся сквозь стиснутые зубы шута. Услышав этот звук, я живо представила, как его кривой клык высовывается наружу, словно нож.
— А теперь, — прошипел он. — Посмотрим, вспомнишь ли ты, а?
Я чуть-чуть повернулась, скользя губами по его напряженной челюсти.
— Я помню каждый раз, когда ты берешь меня. — Мой язык лизнул его кожу. — Я помню каждый способ, которым ты меня трахал. — Затем мои губы оставили сладкий поцелуй под его твердым подбородком. — Я помню все способы, которыми мы занимались любовью, все, что мы делали друг с другом, каждый раз, когда ты развращал меня, и каждый способ, которым я разрушала тебя.
Рычание вырвалось из твердых просторов его груди.
— Тогда запомни и это.
Его ягодицы метнулись вперед, и головка члена скользнула между моих стенок, растягивая киску так, что она раздвинулась вокруг него. Мой рот приоткрылся, в горле застрял крик удивления. Он вошел всего на несколько дюймов, но угол наклона его члена уже был таким, какого я никогда раньше не испытывала.
Поэт застонал, его тело содрогнулось вместе с моим. Он подался тазом вперед и вошел еще на несколько дюймов, потом глубже, и глубже, и
— Ох, — заскулила я — глубже. Вес и ширина его фаллоса раздвинули мои складки, заставляя меня широко раскрыться вокруг него.
Моя киска приспособилась, расширяясь поверх члена Поэта, засасывая его в себя. Шут двигал своей эрекцией размеренно, ни грубо, ни нежно. Он входил в меня с пьянящей точностью, внимательно следя за реакцией моего тела, подстраивая каждый толчок своей длины под мои вздохи. Таким образом, он метил меня и обслуживал.
Каждый толчок, казалось, говорил: Моя.
Каждый стон, казалось, признавался: Твоя.
С очередным ударом бедер член Поэта вошел до самого основания. Твердый жар его плоти ударился об узкую точку, что вырвало у меня град хриплых криков. Моя голова запрокинулась назад и приземлилась на его ключицы. Я чувствовала, как он наблюдает за мной, упиваясь каждой морщинкой на моих бровях, каждым трепетом моих губ.
Никогда прежде я не испытывала его, вонзившегося в меня таким образом. Из-за того, что моя правая нога была поднята в воздух, этот угол создавал новый вид трения, прошивая мои конечности разрядами удовольствия. О Боже, я чувствовала это в костях таза и под коленями.
Было бы невозможно соединить наши тела под таким углом. Это казалось едва ли осуществимым, не говоря уже о том, чтобы приносить удовольствие. И все же это был Поэт, который мог изгибаться в позах, недоступных большинству людей.
Что объясняло, почему он мог оттянуть свой член назад и снова деликатно толкнуться в меня. Еще один дрожащий стон вырвался из моих легких. Я выгнулась навстречу Поэту, кончики моих сосков заныли.