— Если твоя цель — очаровать совет, я бы посоветовал тебе надеть водолазку, — съязвил Элиот.
Пози восприняла совет всерьез, ее лицо вытянулось, когда она подняла руку.
— Для протокола, я никогда этого не сделаю.
Мы рассмеялись. Мгновение спустя Каденс вздохнула.
— Жаль, что Джерин из Зимы ест из того же свиного корыта, что и Лето. Ни один мудак не должен быть таким горячим, а тем более носить корону. — Она перевела взгляд на меня. — Мы поддерживаем того, кто этого заслуживает.
Пози и Вейл кивнули. Лицо Элиота выражало преданность, когда он смотрел на меня.
Поддавшись порыву, я подошла к шкафчику, где хранились мои повседневные украшения. Вспомнив слова Каденс во время нашего путешествия к Затерянным Домикам на деревьях, я достала пояс, которым она восхищалась, когда я была в Весне. Леди вздрогнула, когда я обернула пояс вокруг ее талии и застегнула застежки; рубиновые листья сверкали на ней, идеально дополняя ее платье.
— Спасибо, — прошептала я.
Каденс замялась, не зная, как ответить. В знак благодарности она наконец сказала: — Я была несерьезна.
Мои губы изогнулись.
— Нет, ты была серьезна.
Это было меньшее, что я могла сделать. Я поклялась отплатить ей и Элиоту, и хотя я планировала сделать больше, чем просто подарить безделушку, когда все это закончится, я надеялась, что этого аксессуара пока будет достаточно.
Медленно и смущенно Каденс провела пальцами по бесценному поясу. Затем сделала реверанс. А когда она выпрямилась, леди отбросила волосы с лица и фыркнула:
— Ладно, так чего мы, блядь, ждем? Давайте сделаем нашу принцессу прекрасной, как оружие. — Она улыбнулась по-волчьи. — И давайте убедимся, что это будет что-то такое, в чем шут тебя еще никогда не видел.
С этими словами мои друзья приступили к делу. Я усмехнулась, когда каждый из присутствующих бросился к альковам, перебирая варианты.
34
Поэт
Библиотеки были последним местом, где Весне пришло бы в голову устроить вечерний прием. И все же, войдя в хранилище Осени тем вечером, я убедился в обратном. За считанные часы библиотечное крыло преобразилось из чопорного места для учебы в темную пещеру, полную тайн и фольклора.
Среди пяти квадратных уровней деревянных панелей и антресолей встроенные полки поблескивали естественным оранжевым светом от сплетенных вместе листьев, гирлянды которых вились среди томов в кожаных и тканевых переплетах. Некоторые из светящихся шнуров каскадом спускались с перил и отделки книжных шкафов. Между открытыми балками покачивались бронзовые люстры с выкрашенными в гранатовый цвет свечами, и еще больше восковых свечей излучало свет из канделябров.
Цветочные композиции из хризантем украшали общие парты и читальные столы, большинство из которых были заняты дворянами, увлеченными беседой за кубками и бокалами. Другие гости сидели в креслах с высокой спинкой, укрыв колени пледами в шотландскую клетку, а между ними располагались столики на пьедесталах. На каждой поверхности стояла лампа для чтения, освещающая их лица снизу.
Я помогал в планировании сегодняшнего гуляния, первого мероприятия, предваряющего Праздник Жнеца. Однако моя задача заключалась не в эстетике. Скорее, я должен был продумать развлечения вместе с Элиотом, что не заняло много времени. Менестрель и сам знал, как очаровать зал.
После этого он отправился в покои Бриар, а я ушел, чтобы пожелать Нику спокойной ночи. В отличие от остальной части Праздника Жнеца, это мероприятие начиналось слишком поздно для детей.
Зная, что Бриар уложит моего сына спать, как только оденется, я прочитал Нику несколько страниц стихов, а затем удалился, чтобы переодеться в последнюю минуту. Возможно, я дулся из-за того, что у меня было всего полчаса на достижение совершенства, но Нику был моим величайшим исключением из правил моды. С радостью я пожертвовал бы любыми дополнительными часами на уход за собой в пользу большего времени с моим маленьким фейри.
По сравнению с блестящими, мраморными феериями Весны, библиотека мерцала приглушенным светом. Все в этом торжестве кричало о Бриар.
Хотя некоторые из гуляк общались в проходах, большинство придворных собрались в главной части. Стрельчатые окна обрамляли просторное помещение, а устье девятифутового камина полыхало у восточной стены.