— Ты смеешь сомневаться в моем мастерстве обманщика?
— Это не смешно, — сделала я выговор, хотя лицо Поэта совсем не выглядело веселым.
Моя грудь вжалась в его грудь, жар его раздражения не уступал моему собственному. В какой-то момент мы сами не заметили, как подошли вплотную друг к другу.
Чувственный рот Поэта изогнулся, его яростный голос прорезал разделявший нас дюйм пространства.
— Осторожнее, Сладкая Колючка. Сомневаться в методах шута, не говоря уже о его чувстве юмора — само по себе рискованная игра. Будешь ходить по этой тонкой грани и можешь оступиться.
Я яростно сглотнула.
— Будьте внимательны, сэр. Принцесса не прогибается перед лицом подобных угроз.
— О, уж поверь мне. — Он придвинулся вплотную, его торс ударился о мой. — К этому моменту, думаю, я уже знаю, что заставляет тебя прогибаться.
Температура между моими бедрами подскочила, а низ живота свело от напряжения, хотя к горлу уже подступал крик. Я плотно сжала губы, чтобы не сорваться, а мои пальцы дрожали в его хватке, потому что, несмотря на то, что наши слова достигли точки кипения, ни один из нас так и не выпустил руку другого.
Я вспомнила последний раз, когда мы так ссорились — на следующий день после того, как Риз без предупреждения заявился в Осень, чтобы шантажировать нас. Он создал этот раскол, из-за которого стратегии шута и мои собственные столкнулись лбами.
Напряжение и разочарование. То, до каких враждебных крайностей мы дошли. И тот раскаленный эффект, который это произвело.
Та ночь в тронном зале. На моем кресле, с привязанным Поэтом, пока я скакала на его члене.
Раздраженная и разгоряченная, я заставила себя сосредоточиться.
— Мы снова будем это делать?
— Ты удивлена? — процедил Поэт, его голос стал хриплым и опьяняющим. — Мы делаем много вещей снова, и снова, и снова.
Я нахмурилась, а он бросил на меня свирепый взгляд. И все же мои соски затвердели под тканью его камзола, и я почувствовала, как мышцы его тела напряглись в ответ.
Мужской кашель со стороны прервал нас. Ни я, ни Поэт не посмотрели на источник звука, потому что мы узнали его обладателя.
Должно быть, Эйр вышел из здания, чтобы привести нас. Массивный силуэт Первого Рыцаря материализовался на периферии моего зрения, и его тон был виноватым, но настойчивым.
— Ваше Высочество. Сэр Шут. Я пришел, чтобы…
— Скажи всем отъебаться еще на три минуты, — скомандовал Поэт, пока мы свирепо смотрели друг на друга.
— Сэр? — последовал сбитый с толку ответ солдата.
— Мы скоро будем, — пояснила я.
— Дело не в этом. — Рыцарь на мгновение замолчал, словно готовясь к взрыву. — Кое-что изменилось. Лето уже здесь. Он прибыл частным образом и без церемоний не далее как десять минут назад, затем осведомился о вашем местонахождении, на что совет уведомил его о нашем собрании. — Я скорее услышала, чем увидела, как Эйр поджал губы, сдерживая бурлящий внутри гнев. — Его Величество сидит внутри и настаивает на участии в совещании.
Под моим ботинком хрустнула щепка мульчи, а из груди Поэта вырвалось звериное шипение. Медленно наши головы повернулись к Эйру.
— Он что? — прошипели мы в унисон.
Три секунды спустя мы с Поэтом с грохотом распахнули двери шатра.
36
Поэт
Ебаное проклятье. Обычно я любил появляться эффектно, но, похоже, нас обставили. Так что никакого преувеличения. Мы с принцессой ворвались на совет, подобно ураганам.
Двери шатра распахнулись настежь и с оглушительным стуком ударились о внутренние стены. Свободные соломинки разлетелись по травяному полу. Подвесные фонари заливали стены багрово-оранжевым светом, а стулья у длинного стола заскрипели, когда все присутствующие повернулись в нашу сторону.
Если Летний Король просто эффектно появился, то мы устроили настоящую феерию. Сплетя пальцы, мы с Бриар проложили себе путь к главе стола, как непреодолимая сила, с которой придется считаться.
Мой взгляд скользнул от одного игрока к другому. Авалея стояла за стулом во главе стола. Ее пальцы сжимали резные навершия спинки, а на лице читалась едва сдерживаемая враждебность к сидящим рядом фигурам.
Одно из мест занимала Жизель из Лета. Закутанная в шаль цвета бархатцев, Королева Лета с оливковой кожей выглядела встревоженной. Хотя и не из-за нас.
Нет. Из-за своего мужа.
Омерзительная фигура Риза оскверняла стул рядом с женой. Самодовольное выражение лица превращало его черты в карикатуру, уголки рта приподнимали лохматые усы, свисавшие с его лица, словно дохлятина. Как всегда, оставалось лишь догадываться, скрывается ли под всей этой лицевой растительностью ухмылка, пока очертания его губ силились пробиться наружу.