Впрочем, плевать на стражу. Широкая фигура Эйра превосходила их всех по габаритам, он не спускал с них глаз, а я видел, как этот человек в одиночку клал полдюжины солдат, даже не вспотев.
Проигнорировав первую за вечер жалобу Риза, я расхаживал вокруг, подобно хищнику, выжидающему момент для броска. Как я и рассчитывал, эти движения отвлекали короля и заставляли его нервничать.
Вместо того чтобы оправдывать мое поведение, Авалея обошла свой стул и чопорно опустилась на сиденье. Я мысленно похвалил королеву за то, что она обуздывала свой гнев. Учитывая, что Риз приказал кучке неизвестных пешек отравить ее дочь, а затем заживо сжечь пленника, королю сильно повезло, что перед женщиной не разложили латунные столовые приборы. Иначе нож для стейка уже торчал бы у него в глотке.
Положив ладони на стол, Авалея намекнула:
— Прошу нас простить, но праздник еще не начался.
— Это частный совет, — заявила Бриар более прямолинейно, подходя к стулу матери. — Для приглашенных участников.
Ага. Такая едва сдерживаемая дипломатичность не устроила мою принцессу. Судя по тому, как отчетливо проступили ее веснушки, она начинала закипать. До чего же эта женщина расцветала, когда была в ярости.
Риз устроил целое представление, изобразив театральную и властную обиду. Словно закоренелый дилетант, он проворчал:
— Какая наглость, дерзость и грубость.
— Серьезно? — осведомился я. — Нельзя было обойтись одним существительным?
Естественно, долго держать лицо ублюдок не смог. В мгновение ока его наигранное возмущение превратилось в самую настоящую ярость, а лицо прорезали глубокие морщины.
— На твоем месте…
— Вздор. Никто и никогда не смог бы оказаться на моем месте.
— …я бы хорошенько подумал, прежде чем столь дерзко обращаться к тем, кто стоит выше.
— Приносим свои извинения, — вмешалась Жизель. — Мы сожалеем о вторжении.
— Говори за себя, женщина, — огрызнулся Риз.
Брови королевы сошлись на переносице — было ясно, что дерьмовое поведение мужа сидит у нее в печенках.
— И с чего ты взял, что я стану говорить за кого-то еще?
Остановившись у пустого стула, я оперся предплечьем о спинку и тоже изогнул бровь, глядя на Королеву Лета.
— И примите наши глубочайшие соболезнования вдобавок.
Потому что, судя по ее тону, не говоря уже об элементарном здравом смысле, этой женщине достался крайне тяжелый случай в мужья. Грех было ей не посочувствовать.
Хотя моя издевка прозвучала изящно, даже король не мог ее не заметить. Гнев исказил лицо Лета, когда он зыркнул в мою сторону.
— Был пиздой, пиздой и останешься.
Пизда. Шлюха.
Как банально. Примечательно еще и то, что он произнес это так, будто пизда — это не религиозный опыт, а быть шлюхой — что-то плохое.
Будучи далеко не понаслышке знакомыми с матом — с этимологической точки зрения, именно Весна изобрела большую его часть — Базил и Фатима не должны были прийти в такой ужас. И все же они изумленно повернули головы к Ризу. Эта парочка редко лезла за словом в карман, вынося Королевские вердикты, но побег Нику из темницы был единственным случаем, когда они позволили себе хоть как-то оскорбить меня. В конце концов, они еще никогда не видели никого настолько тупого, чтобы бросать вызов Придворному Шуту.
Со своей удобной позиции Эйр взирал на происходящее с моральным отвращением. Его кулак лег на рукоять одного из палашей.
Бриар бросила на Риза свирепый взгляд. Предугадав ее намерение заживо снять с короля кожу словами, я успел первым.
— Хороший мальчик, — снисходительно бросил я, усаживаясь и закидывая скрещенные ноги на стол. — Ты уж было заставил меня поволноваться, что это будет тяжелый разговор. Хотя, по правде говоря, ты поставил меня в тупик только в одном: самим фактом, что ты вообще знаешь, как выглядит пизда.
Лицо короля сморщилось, как кусок мокрой бумаги.
— Ах ты невыносимый уебок…
Бриар шагнула вперед и хлопнула ладонями по столешнице.
— Что вы здесь делаете?
— Не можешь держаться от нас подальше, — поддразнил я. — Да, сладость?
— Не можешь сидеть на своем месте, — снисходительно протянул король, сверля принцессу взглядом. — Да, Дочь Осени?
Дочь Осени. Звание, которое этот двор принял вместо Вашего Высочества, не считая солдат Эйра.
Моя сладкая колючка не стала заглатывать наживку. Такая же стойкая и острая, как растение, в честь которого ее назвали, она заявила: