Подавив смешок, я подыграла. Выпятив грудь, я одарила их томным взглядом.
В унисон они притворились, что падают в обморок. Повеселившись, я оставила их. Наш клан будет праздновать вместе с гостями, не теряя бдительности, каждый из своего угла. Не подозревая о близости своей принцессы, члены культа Риза ослабят бдительность и, возможно, выдадут себя. При должной сноровке и удаче мы услышим или увидим что-то необычное.
Эйр патрулировал территорию со своим отрядом. То и дело я замечала его пепельные волосы, блеск наручей и размах его палашей.
Что касается Зимы, принц еще не появился. Хотя он придет, как часть нашего уговора.
Я неспешно пробиралась сквозь толпу. Даже если несколько празднующих и заметили бы мое присутствие, широкие мужские бриджи и свободная рубашка никого бы не удивили. Как и я, многие присутствующие были в костюмах в соответствии с традицией. Большинство нарядов прославляли фигуры Осени: гуляки были облачены в самодельные кирасы и шлемы, напоминающие древние доспехи, платья богинь пшеницы с кисточками и звериные усы.
По всему сборищу я искала ту маленькую фигуру, которую, как мне показалось, я видела перед круглым столом на ярмарке. Среди жизнерадостных детей, носящихся вокруг деревьев, я высматривала юный силуэт, закутанный в плащ, но никто не подходил под мое смутное воспоминание. Воистину, мне, должно быть, просто показалось.
Тем не менее, вид расслабленных людей поднял мне настроение. Находиться среди них одновременно наполняло мои вены теплом и кололо грустью. Я ненавидела мысль о том, что Нику пропускает это, но после того, что произошло с Ризом, мы с Поэтом ни за что не могли позволить ему присоединиться к веселью. Было логично предположить, что культ короля как-то узнал об исходах совета. Кто знает, в каком мстительном настроении они будут сегодня вечером, если они вообще здесь. Как бы это ни разбивало сердце мне и шуту отказывать ему в этой ночи, мы не могли пустить безопасность Нику на самотек.
В данный момент он был с матерью и Тамблом в детской. Королева выставила нас с Поэтом из комнаты, приказав нам идти на ночную ярмарку, пока она наслаждалась вечерними часами с Нику и его пушистым фамильяром. Поскольку ярмарка проходила вне поля зрения из покоев Нику, нам не нужно было беспокоиться о том, что он испытает горечь из-за того, что остался в стороне.
Мой живот скрутило. Теперь я понимала, что, должно быть, чувствовал Поэт все те годы в Весне, когда он был разлучен со своим сыном, не в силах показать Нику все, что мог предложить этот мир, более светлые уголки этого темного континента. Но когда-нибудь он сможет увидеть эти чудеса и поучаствовать в них. Вместе мы с Поэтом обеспечим ему будущее.
По мере того как ночь продолжалась, раскрывались и другие эмоции. А именно, разочарование от того, что наши враги, казалось, ускользали от нашего клана. И предвкушение, потому что был один человек, которого я до сих пор не нашла.
Мы разошлись, чтобы собраться, после посещения покоев Нику, договорившись встретиться на ярмарке. Хотя мы так и не назначили конкретного места.
Ступая по тыквенным дорожкам, затерянным в кленовых зарослях, я сканировала сплетение тел. Я обходила стороной дворянские пары, бродящих слуг и смеющихся торговцев. Из-под полей шляпы мой взгляд скользил от одного лица к другому, в то время как тоска и раздражение сжимали грудь.
Где ты?
Мурашки побежали по спине, наэлектризованное ощущение, словно он отвечал.
Найди меня.
Любой другой человек, знакомый с этим мужчиной, решил бы, что он намерен появиться эффектно. И в противном случае они были бы правы. Но личный опыт научил меня, что шут никогда не позволил бы пройти часам в такую важную ночь.
И уж тем более он не оставил бы меня одну на произвол судьбы. Ни на мгновение.
Нет. Мой шут был здесь уже какое-то время, как защитная тень, подмечающая детали.
Наблюдая за толпой. Высматривая врагов.
Наблюдая за мной.
В центре пастбища гуляки выстроились в два ряда и пустились в пляс. В отличие от гламурных представлений, принятых в Весне, музыка здесь была деревенской, особенно когда ее приносили из отдаленных деревень и нижнего города. Скрипачи перебирали струны, флейтисты подхватывали мелодию на флейтах Пана, а Элиот задавал ритм, доводя до совершенства бодрый мотив, позволявший парам проноситься по траве и кружить своих партнеров.
Количество празднующих в этой зоне увеличилось: кто-то хлопал в такт, кто-то присоединялся к гулянью. Стук ног сотрясал землю. И не успела я опомниться, как пара ухоженных рук схватила мои.