И все же мне было плевать. Если мы не остановимся сейчас, боль станет невыносимой, и я потеряю свой проклятый рассудок. Кроме того, я потратил достаточно времени на прочесывание ярмарки, не найдя никаких признаков угрозы, а в различных отделениях под моим пиджаком покоился излишек оружия. Если бы кто-то прервал нас, я бы искромсал их на куски.
Бриар, казалось, была согласна, потому что ее шаги спешили наравне с моими. У нее было собственное оружие, спрятанное под шляпой и привязанное к ботинкам. В этом я не сомневался.
Так что. Мы не собирались заходить внутрь ебаного шатра.
Я потянул принцессу на задворки строения, загнав ее в освещенный огнем переулок между зданием и пустой торговой палаткой. Под сводом кленовых ветвей я прижал ее к себе.
Бриар поспешно подалась ко мне, ее пальцы опустились на мой копчик и прилипли к нему, словно вторая кожа. Ее ладони обжигали сквозь костюм, рассыпая угли вверх по моему позвоночнику. Мы вжались друг в друга, задыхаясь и теряя голову.
Несмотря на наши лихорадочные порывы, движения были медлительными и тяжелыми от желания. Мой лоб прижался к ее лбу, а руки баюкали ее лицо с такой мучительной нежностью, из страха разрушить этот момент. Вдалеке скрипач наигрывал нежную мелодию, похожую на ту, под которую мы танцевали.
Наши глаза закрылись, а дыхания столкнулись в пьянящем дурмане. Мой рот вспыхнул от жара, скользнув по ее губам, проводя то в одну, то в другую сторону. Ее губы приоткрылись, пышные, упругие и дрожащие. Я проводил вверх и вниз, очерчивая ее рот, пока она делала то же самое. Это нежное исследование лишило меня кислорода и вытянуло из меня все слова.
Потому что никакие чертовы слова не могли с этим сравниться. Мы миновали ту черту, когда в них была необходимость. Я слышал каждую мольбу и каждое желание без слов кого-либо из нас.
Мы терлись губами, словно открывая их впервые, изучая друг друга заново, и только общая история связывала нас. Мы запечатлевали друг друга так, будто прошли через всё — каждый смертельный конфликт и битву воль — ни разу не коснувшись.
Но желая этого. Так долго.
Всхлипы Бриар заставили мой член встать колом. Тайная отчаянность этого звука разбила мне сердце и вывернула наизнанку.
Секрет и скандал. Тайная связь и сила природы. Вот кем мы были.
Величайшая отвага, на которую способен человек — это любить другого.
Воспоминание о моей речи, произнесенной в ту ночь, что мы провели в тюрьме Весны, было одновременно и мукой, и утешением. Я мог потерять это, или мог сохранить навсегда. Так или иначе, я пожертвую собой, чтобы заполучить ее.
Терпкость рта Бриар вырвала у меня страдальческий стон. Мои зубы, ласкающие нижнюю губу принцессы, выманили у нее жалобный скулеж.
Я питался этими звуками. Наши раскрытые рты льнули друг к другу с дразнящей сдержанностью, на грани воспламенения. Наконец, мышцы наших губ сдались, прижимаясь друг к другу, стремительно и соблазнительно.
Дай мне свой рот.
Одно легкое касание привело к другому. Моя голова повернулась в другую сторону, губы сомкнулись с губами Бриар, вытягивая вздох из ее легких.
Дай мне свой язык.
И снова, и снова. Мы сливались в череде неистовых коротких поцелуев; напряжение было густым и жарким, дразнящий контакт бросил кровь к моему члену, который налился тяжестью, прижимаясь к ее штанам.
Дай мне свой стон.
Оборвав дыхание, я отстранился на дюйм и провел большими пальцами по ее веснушкам, затем спустился по горлу и обхватил ее челюсть. Глаза моей колючки распахнулись: эти радужки, подведенные шутовскими ромбами, сверкали, как сталь клинка. Вцепившись в мое лицо, она повторила мои действия, скользя кончиками пальцев по моим чертам. Мы делали это с какой-то хрупкой похотью, словно были моложе и переживали пору нежной юности.
Ее хватка опустилась на мою задницу, сотрясая мои мышцы дрожью — божественная агония. Мягкие очертания ее киски терлись о мой стояк, мерная пульсация ее пизды пробивалась сквозь ее штаны и мою юбку, сводя ткани на нет. В мгновение ока мой член налился еще больше, и на острие моего языка застыла непристойность.
Целуй меня, пока я, блядь, не умру.
Покачав головой, я пробормотал это ругательство и ринулся к ее губам. Мои ладони сжали ее лицо с обеих сторон, удерживая на месте.
И тогда я поцеловал свою принцессу.
Не грубо и не стремительно. А со всей самоотдачей дьявольского мужчины, который влюбился без памяти.
Я наклонил голову и полностью накрыл ее губы своими. В то же мгновение Бриар выдохнула и встала на цыпочки. Закинув руки мне на шею, она зарылась пальцами в мои волосы, сжимая мой затылок, пока я широко раздвигал ее губы и хлестко проводил своим языком по ее.