Мои руки отзеркалили движения Бриар, скользнув на ее затылок и зафиксировав ее там, чтобы надежнее скрепить нас вместе. Так я углубил поцелуй, двигая языком в напряженном темпе, словно поршнем. Бриар жалобно застонала, ее рот распластался под моим. Этот восхитительный язык томно извивался вместе с моим, вылизывая и смакуя. Я застонал, вкладывая в поцелуй всю силу своей челюсти, всю свою душу; тоска и сладость этой ночи стали моей погибелью.
Я целовал ее, чтобы заявить на нее права. Я целовал ее, чтобы лелеять. Я целовал ее, чтобы любить.
С мучительным стоном Бриар оторвала свои губы от моих: они набухли и стали алыми от этого напора. Внезапное движение разняло наши руки, но мы остались пригвожденными к месту, ее грудь плотно прижималась к моей.
Порыв ветра растрепал блестящие пряди волос Бриар под кавалерской шляпой. Эти затуманенные глаза посмотрели на меня, и я почувствовал, как мои собственные зрачки расширяются. Шквалы кислорода вырывались из наших легких, горячий воздух перекачивался между нами.
Бриар облизнула губы, и это зрелище сотворило катастрофические вещи с моим напряженным членом. На этот раз именно она изумленно покачала головой. И сорвалась лишь одна страстная просьба.
— Еще…
Моя ладонь сжала ее затылок и рывком притянула к себе. Я вжал принцессу в себя, мой рот обрушился на ее губы, обрывая мольбу.
Шляпа слетела с ее головы и упала на траву. Бриар одобрительно ахнула и обвила руками мою шею, ее тело напряглось, а влага между ее бедрами разожгла мой пульс, словно растопка.
Ее желание было для меня законом. Снова и снова. И, блядь, снова. Я заклеймлю ее и буду ей поклоняться. Клянусь Сезонами, я отдам все.
Мои пальцы впились в кожу принцессы, а свободная рука опустилась на ее задницу, сжав одну ягодицу и намертво прижав ее ко мне. Мой язык скользнул по дрожащей линии ее губ, раздвигая их и проникая в интимный колодец ее рта.
Бриар всхлипнула в мой язык, ее тело, податливое и тающее, прижималось к моему торсу. Ее рот двигался подо мной, отвечая на поцелуй, отвечая на мое желание.
С тихим рычанием я оторвался от нее и спустился к изгибу ее шеи. Мои губы захватили чувствительную плоть и сосали до тех пор, пока она не выгнулась, издав сдавленный звук. Я продлил этот эффект, плоскостью языка очерчивая ее ключицы; вырез ее рубашки распахнулся. Я затягивал кожу Бриар между зубов, осыпал впадины ее ключиц влажными поцелуями с приоткрытым ртом и вылизывал колонну ее шеи, прежде чем снова захватить этот задыхающийся рот, исследуя его языком и разбиваясь вдребезги, когда она ответила на ритмичные толчки моих губ.
Достаточно и даже больше. С дрожащими губами я заставил себя отпустить принцессу. Снова прижавшись лбом к ее лбу, я повел Бриар спиной вперед, наши взгляды намертво сплавились. Одурманенные, мы проделали этот долгий путь по траве, ощущая тяжесть каждого шага, словно он никогда не закончится.
Бриар бросила на меня умоляющий взгляд, безмолвно прося никогда не останавливаться, никогда не отпускать ее. Я чувствовал сладкое отчаяние наших движений. То, что я собирался с ней сделать, не будет ни грубым и быстрым, ни эротичным и неторопливым.
Нет, это будет страстно и разрушительно.
Мятежное занятие любовью. Мучительный трах.
Мы оставались в опасности быть застигнутыми врасплох — любой из празднующих мог пройти мимо. Имея сотни людей поблизости, мы ходили по тонкой грани. И мы делали это мастерски, следуя по этой ебаной грани прямо к дощатой стене шатра.
Пусть видят, кто мы такие. Пусть смотрят. Пусть осуждают.
Я оттеснил принцессу к фасаду, а затем впечатал ее в него. Бриар издала еще один пикантный звук, на этот раз умоляющий. Мое тело гудело, когда я запер ее в ловушку, ствол моего члена прижался к роскошному жару, просачивающемуся сквозь ее штаны. Насколько же она была влажной — эта скользкая влага пропитала ее костюм насквозь.
Пиджак натянулся на моей груди, став слишком тесным. Бриар заерзала, ее более свободная одежда тоже начала ей мешать. Не отводя глаз, мы расстегнули застежки: мои пальцы распахнули ее рубашку, а ее руки раздвинули полы моего пиджака.
С тихим рывком я распахнул рубашку. Затем потянул вниз лиф, и ее восхитительные груди вырвались из ткани.
От этого движения кислород вырвался из легких Бриар, даже когда она ответила тем же, расстегивая мой пиджак. Она делала это медленно, снимая одежду в роскошном темпе. Дюйм за дюймом мой торс открывался ее взору, и ее внимание было приковано к литому мышечному рельефу, который перекатывался с каждым ударом моих легких.