Пот покрыл мой торс, поджилки горели, а ткань юбки сминалась между нами. Рубашка Бриар болталась вокруг ее груди, а штаны сползли. Мы сплели наши пальцы, центры наших тел слились воедино, так хорошо, что было даже больно.
Всё в этом причиняло боль. То, как я жаждал ее. То, как она поглощала меня. Причины, по которым она любила меня, и ужас от мысли, что однажды она может перестать. Тот факт, что ни армия, ни изгнание, ни законы Сезонов не могли нас разлучить. То, как мы бросили вызов своим дворам, и то, что у нас не было другого выбора. Эта любовь была обнаженной, настоящей и упоительной.
С того самого момента, как я впервые увидел ее. И каждую секунду после я падал всё глубже, всё сильнее, всё быстрее.
Да, это было чертовски больно. И я еще никогда не испытывал такой эйфории.
Бриар пронзительно застонала, ее складочки туго стянули меня. Затерявшись в лихорадочном сне ее взгляда, я вонзался в свою принцессу с необузданной нежностью. Ее тихие стоны сплетались с моими хриплыми рыками. Наши руки расцепились, позволяя нам обхватить друг друга, крепко прижимаясь.
Просунув руки под бедра Бриар, я сжал ладонями ее задницу. От этого ее бедра поднялись еще выше, а колени взмыли вверх.
Основание моего члена терлось о клитор Бриар, а ее смазка пачкала меня; мы оба выгибались от первых волн разрядки. Ее скулеж стих, а из моей груди вырвалось рычание, эхо нашего занятия любовью и едва сдерживаемый шум нашего траха. Головка моего члена ударяла в ту восхитительную, уплотненную точку внутри принцессы, выбивая стон за стоном, пока ее стенки присасывались ко мне.
Мы сладко содрогались в опасной близости от празднующей толпы Осени, не напуганные этой угрозой, а, напротив, разгоряченные ею. Черты Бриар исказились в экстазе. Ее наслаждение будоражило мою кровь, жар закручивался в основании моего члена, так что я полностью посвятил себя ее разрядке, словно от этого зависело мое собственное выживание.
Я трахал ее так, словно она будет жить вечно.
Она занималась любовью так, словно не протянет и часа.
И это было всем. Это было абсолютно всем.
В тусклом свете огня мой лоб прижался к ее лбу в третий раз за эту ночь. Ее ресницы дрогнули, эти зрачки вцепились в меня. И всё это время нас окутывала музыка скрипки, а мир горел за пределами нашего укрытия.
По мере того как я углублял силу своих толчков, Бриар уткнулась лицом в мое, изо всех сил сдерживая крики. Она смотрела на меня как на тень, в которой жаждала раствориться, чтобы лучше видеть в темноте. Я чувствовал крики, которые она мечтала выпустить наружу, искушение прокричать это деревьям, чтобы ее октава разнеслась по всему королевству. И я чувствовал, как она отказывает себе в этой роскоши, в возможности кричать от наслаждения, ради чего-то столь же значимого — свободы уединения со своим шутом, несмотря на то короткое расстояние, что отделяло нас от толпы.
О, как же я был с ней согласен. Этот вызов стал нашим собственным афродизиаком. И когда мы заставим друг друга кончить, эти звуки будут принадлежать только нам. Поэтому я трудился в ее киске, полный решимости услышать, как принцесса тайно сломается вместе со мной.
Моя талия вращалась, мой член работал как поршень, когда киска Бриар туго сжала его. Морщинки вокруг ее глаз собрались, надвигающийся оргазм вспыхнул на ее лице. Этот ошеломительный рот приоткрылся, ее ноги так охотно раздвинулись для меня, а мои бедра вколачивались внутрь и выходили наружу.
А затем я увидел это и, блядь, почувствовал. Дикий звук вырвался из горла Бриар, стенки ее плоти обхватили мою длину. Содрогаясь, она кончила, взорвавшись словно фейерверк на моем члене, смазка потекла по моим бедрам.
Неутомимый, я продолжал двигать бедрами, трахая между бедер принцессы и зажимая ей рот ладонью, чтобы заглушить вопли. Наслаждение прострелило от моих яиц к щели. Оргазм волной поднялся по моим ногам, когда я вздернул бедра, а затем замер, когда мой член содрогнулся, и горячая жидкость хлынула из меня в нее. Впившись ртом в губы Бриар, я отдал ей звук своего рева, позволяя принцессе проглотить его вкус, пока мои мышцы содрогались.
Мы продолжали переживать волны оргазмов; мой ноющий член заливал ее, а киска Бриар цеплялась за меня. Задыхаясь и вдыхая друг друга, мы обмякли, наши лица были прижаты друг к другу, а руки блуждали по телам. Всё еще содрогаясь от оргазма, ее трепещущий стон слился с моим сдавленным рычанием, и наши губы соприкоснулись.