Я опустился на колени, пытаясь разглядеть безжизненные черты лиц этих мужчин и женщин. К несчастью, скудный свет, сочащийся из окна, лишил меня такой роскоши. Мои пальцы потянулись, чтобы ощупать текстуру плаща одного из мужчин, когда шепот Эйра привлек мое внимание.
— Их там больше, — тяжело дыша, произнес рыцарь. — Я чувствую остаточный след. — Он указал на то, что казалось прилегающим коридором. — Они недавно там прошли. Восточное крыло.
— Это не имеет никакого смысла, — усмехнулся Джерин, подчеркнув последнее слово тем, что вытер свой пропитанный кровью нож о рубашку, а затем указал им в соответствующем направлении. — Эта траектория ведет в тронный зал, залы собраний и покои знати.
Вопреки самому себе, Эйр ощетинился.
— При всем уважении, я знаю, куда это, черт возьми, ведет, сир.
— Тогда вы также должны знать, что это идиотский выбор. Любой, кто туда пойдет, наткнется на череду тупиков, плюс несколько банальных выходов, ведущих в гребаный огород.
— Справедливо, Ваше Высочество. Вот только вы предполагаете, что нарушители не воспользуются закрытыми тайными ходами в том районе.
— Которые охраняются строже всего, независимо от отсутствия света, — возразил принц.
Эйр вздернул свой благодетельный подбородок.
— Восток — это верный путь.
— В пизду верный путь, — огрызнулся Джерин, испытывая отвращение к самой этой концепции. — Север — это логичный путь.
— Да еб твою мать, — вздохнул я, вгоняя клинок обратно в ножны. — Проникайте в восточное крыло, — приказал я Эйру, прежде чем перевести свой убийственный взгляд на айсберг справа от меня. — А ты можешь наводнить север, мне глубоко насрать. Я иду в южное крыло.
Рыцарь и принц разделились, их силуэты растворились в черноте. Эйр знал эти выходы, в то время как я мог лишь догадываться, как, блядь, Джерин в них разобрался. Хотя, учитывая репутацию Зимы как ходячей энциклопедии, я не собирался сомневаться в его познаниях. В этом мире было принято считать, что злобный мозг принца хранит больше фактов, чем любой другой человек на континенте.
Следовательно, он был прав. Ни один злоумышленник не сунулся бы намеренно в зону, где в тайных ходах было больше всего стражи, не считая Королевского крыла. Во всяком случае, если они хотели покинуть замок с принцессой с кляпом во рту — если не убитой.
И всё же интуиция Эйра не была беспочвенной. Особенно если был хотя бы отдаленный шанс, что Бриар уже у них.
Что касалось рационального направления Зимы, то оно, вероятно, было связано с тем, что помещения для слуг в северном крыле патрулировались реже всего. Следовательно, оттуда было легче всего выбраться.
Но у меня было одно преимущество перед ними: доскональное знание своей принцессы.
Я бы знал, если бы она была рядом. Ее запах, ее дыхание и биение ее сердца предупредили бы меня об этом. А до тех пор я зарылся в ее разум, настраиваясь на ход ее мыслей. Раз уж я нашел ее однажды, глубоко в диких землях этого королевства, то смогу найти свою колючку и в этом замке.
Крадясь по периметру, я растворился в тенях. Горький привкус крови покрыл мои зубы, когда ее капля попала мне в рот. Вытерев губы рукавом, я последовал за тьмой; тишина и пустота напоминали склеп.
Завернув за угол, мой ботинок скользнул по какому-то предмету — куску ткани. Сгорбившись, я не сводил глаз с темноты впереди, подбирая вещь с пола.
Мои пальцы очертили его узкую форму, узнавая потертую текстуру хлопка. Поднеся его к носу, я вдохнул аромат терпких яблок. Мой пульс остановился, страх и ярость слились воедино. Мне почти не нужен был свет, чтобы увидеть то, что я держал в руках, ведь это должно было быть нечто тонкое и окрашенное в алый цвет — драгоценная реликвия, принадлежавшая ей.
Это была лента.
42
Бриар
За мной охотились. Возможно, их было несколько.
Я брела сквозь пропасть, воздух был настолько густым от мрака, что я не видела кончиков собственных пальцев. Пустота притупила мои чувства, сузив их до обоняния, слуха и осязания. Мои ноздри вдыхали горелую вонь тысячи потухших огней, мое неистовое дыхание вырывалось громче, чем следовало, а жесткие деревянные панели впивались мне в спину, пока я кралась по коридору.
То и дело я вытягивала руки, проверяя, не наткнусь ли на какой-нибудь предмет. На вазу с рогозом. На выставленный напоказ доспех. На тело, бросающееся на меня. Нет, я была здесь не одна, и это обстоятельство вряд ли было случайным.
Мои глаза расширились, силясь уловить хоть образ, хоть проблеск, хоть тень. Сердце билось о грудину, а шорох моего платья просачивался во тьму, и от этого звука мурашки бежали по спине. Пока я дюйм за дюймом продвигалась по тому, что, как я предполагала, было коридором, ковровая дорожка приглушала мои шаги, пока каблук не цокнул по отполированной поверхности.