После этого она повысила голос и обратилась к толпе. С ее губ слетело каждое предательское действие против Осени и Темных Сезонов, включая каждую ложь и фальсификацию, организованные Ризом: от его манипуляций с Мастерами до вербовки жнецов, от его шпионов в Зиме и Весне до его участия в аллергическом отравлении Бриар и убийстве прирождённой души. Без колебаний Жизель не оставила ни одного нераскрытого преступления.
Ропот прокатился по толпе. Чем больше люди слышали, тем больше они глазели на короля с отвращением. Возможно, они и не поддерживали освобождение прирождённых душ — пока что, — но они также не считали, что королевский статус дает неприкосновенность творить любую хуйню, какую только вздумается.
Бриар могла бы это подтвердить. Я крепче обнял принцессу, прижимая ее к себе. Она ответила мне тем же, пока наш клан собирался вокруг. Леди, Элиот и Эйр столпились рядом с нами.
Риз брызгал слюной; лавина отрицаний и обвинений вылетала из его рта, словно гранаты, которые оборачивались пустышками, поскольку все были свидетелями падения этого хуесоса. Он ткнул пальцем в сторону Бриар, его здоровый глаз сузился.
— Она сумасшедшая! Эта сука, ее шлюха-шут и их ублюдочное отродье станут концом нашего континента! Я выполнил свой долг и воспользовался своим правом короля!
Сменив тактику, Риз воззвал к Базилу, Фатиме и Джерину.
— Весна. Зима. Скажите всем, будьте вы прокляты!
Но принц лишь сузил свои ледяные радужки и вздернул властный подбородок. Базил и Фатима с отвращением сощурились, глядя на Риза. Они не были на нашей стороне в вопросах равенства и терпимости. И всё же, когда дело дошло до авторитета, они не собирались защищать Лето.
Король опешил, глядя своим единственным здоровым глазом. Налитый кровью белок панически заметался, переводя взгляд от монархов к народу. И неважно, какие части тела я собирался от него оторвать. Одно неверное движение против этого моря тел и оружия, и всё обернется для него не лучшим образом.
Жизель перевела взгляд на нас с Бриар.
— Полагаю, у вас есть требования.
Его сердце в моем кулаке было бы весьма привлекательным. Вместо этого я истолковал намеренное молчание моей колючки. Шагнув вперед, я крепче сжал рукоять кинжала и прохрипел:
— Преклони перед ней колени.
Лето перевел свое ошеломленное лицо с меня на принцессу. Бриар просто ждала с невозмутимым видом. Ни злорадства. Ни сочувствия. Лишь стальной взгляд, ожидающий, что он подчинится, что признает ее особой королевской крови перед лицом этой нации.
Его кадык дернулся. Злоба окрасила его кожу.
И всё же. Под взглядами толпящихся вокруг свидетелей, король стиснул зубы и опустился на колени. Зная, что должно последовать дальше, он выдавил:
— Ваше Высочество.
— И перед ним, — приказала Бриар, пододвигаясь ближе ко мне.
Низкий, бешеный скрежет вырвался из его легких.
— Придворный Шут.
Хороший мальчик.
Никто из нас не велел ему встать. После затянувшейся паузы Жизель приказала мужу просить пощады за свои преступления. Когда этот невежда не сделал ничего подобного, королева вздохнула.
— Привяжите его к костру.
После одного предостерегающего взгляда женщины нерешительные стражники бросились выполнять приказ. Они облепили Риза, который плевался и брыкался, пока они волокли его к груде бревен, где была прикована Бриар.
Увы. Отбросив в сторону три моих самых главных фантазии, этот монарх не собирался сгореть в огне. Как сказала Бриар, смерть была бы слишком простым решением. Не говоря уже о том, что в долгосрочной перспективе казнь Риза могла бы спровоцировать его упертых последователей в Лете. Этот человек не заслужил быстрого конца. Вместо этого его судьбой стала карма.
Король барахтался, как рыба в сетях. В какой-то момент он отшвырнул двух рыцарей и на мгновение освободился.
Прямо перед тем, как он успел совершить прыжок, кувыркающаяся форма пронзила воздух. Оружие сделало сальто, зацепилось за рукав мантии короля и отшвырнуло его назад. Риз врезался в вертикальный столб, пригвожденный к нему, словно кусок мяса.
Люди вскрикнули, оглядываясь в поисках источника. Бриар вцепилась мне в руку, узнав маленький топор, прибивший короля к месту. Наши взгляды метнулись через площадь и остановились на фигуре в капюшоне, небрежно стоявшей на пороге переулка. Маленькая женская фигура поправила мантию, едва обнажив зернистую текстуру кожи и пару карих радужек.