— Кто-то, — прошептала Бриар.
Мои губы изогнулись.
— Дьявольское пекло.
Ребенок, работавший на Мастеров. Мы считали, что она исчезла.
Я вспомнил ночную ярмарку, прямо перед тем, как мы с Бриар присутствовали на круглом столе. Принцессе показалось, что она видела, как Кто-то проскользнула призраком по кленовому пастбищу, недалеко от того места, где мы разговаривали. Очевидно, это не было плодом ее воображения.
Сквозь расстояние Кто-то заметила, что мы смотрим на нее. Когда я бросил ей безмолвное «Спасибо», ее губы искривились в дерзкой улыбке.
Голова Эйра резко повернулась к девочке. Его голубые глаза сузились от узнавания, и их взгляды сцепились. Словно его внимание обрушило на нее шквал ветра, ребенок попятился назад. Но не раньше, чем бросить на рыцаря сердитый взгляд и высунуть язык, отчего его оскорбленная хмурость стала еще глубже.
Обернувшись, мы узрели расплату Лета. Свергнутый собственной женой, закованный в кандалы собственными войсками, лишенный верности своих королевских собратьев и изрезанный шрамами от одного конкретного шута и принцессы, мужчина бился в путах.
Наконец, Жизель подошла к нам.
— Я была с твоей Матерью, — сказала она Бриар. — И с твоим сыном, — добавила она мне. — И с маленьким существом.
Тамбл. Она имела в виду Тамбла.
— Мы пересеклись на кленовом пастбище, где королева защищала ребенка, — продолжила Жизель, заглушая вопли своего мужа. — Вот почему я прибыла почти слишком поздно, чтобы остановить Риза. И поэтому я скажу вам то же, что сказала Авалее: молю о прощении. — Она склонила голову. — Мне следовало действовать давным-давно.
Спустя мгновение королева посмотрела на своего корчащегося супруга.
— Риз будет жить. Но его дух умрет.
Сломленный король. И впрямь, унижение и изоляция были куда более жестокой участью, чем клинок в сердце.
Сочувствие к Ее Величеству свело брови Бриар вместе. Жизель имела право снести череп своего мужа с плеч, но это грозило бы вызвать такие же гражданские беспорядки в их собственной нации. По крайней мере, со стороны фанатичных сторонников Риза. Уж лучше жить с отвергнутым супругом, чем с обезглавленным.
Без лишних слов Бриар сделала реверанс, а я склонил голову. Мы смотрели, как королева направляется к Весне и Зиме, несомненно, чтобы принести еще больше извинений.
После этого мы поспешили на поиски Нику и Авалеи. Поскольку они прятались на пастбище вместе с Тамблом под охраной лисьего выводка и отряда войск Осени, Нику рванул через траву в тот самый момент, как мы появились. Я сбился со счета, как долго мы прижимали его и мать Бриар к себе, а Тамбл оказался зажатым между нашей кучей-малой.
Как только мы уложили Нику и его фамильяра в общественной конюшне, где они крепко уснули среди стайки других детей, королева присоединилась ко мне и принцессе на площади.
Вместе с народом наш клан потушил пламя, обошел стороной избитого и сломленного короля, собрал мертвых для массового захоронения и расчистил завалы. Никто не отвечал на рычания Риза, которые в итоге превратились в скулеж. Никто даже не взглянул в его сторону, сытый по горло его дерьмом. Всю ночь мы игнорировали его в той манере, к которой ему придется привыкнуть. Словно его, блядь, не существовало.
46
Поэт
Развязали ли мы его в конце концов? Да.
К тому времени этот жалкий кусок дерьма уже умолк, его глаза остекленели, а ярость размякла до состояния мокрой тряпки. Этот эффект продлится куда дольше, чем быстрое обезглавливание: будущее короля как социального и политического изгоя было высечено в камне не только на всем континенте, но и при его собственном дворе. Рыцари Лета уже подчинялись только Жизель, которая приказала погрузить тушу мужа в отдельную от ее карету, когда на следующее утро Лето и Весна отбыли.
Придерживались ли Лето, Весна и Зима прежних убеждений? Да.
Вероятно, это не изменится и за десятилетия, не говоря уже о нескольких днях. Они по-прежнему будут исполнять этот чудовищный Указ и торговать прирождёнными душами — и это станет тем единственным исключением, при котором Сезоны продолжат взаимодействовать с Летом. И хотя Жизель умоляла нас о прощении за шпионов, и хотя она презирала те крайности, до которых дошел ее фанатичный муж, это не означало, что ее образ мыслей отличался от его. Она верила в то же, во что верили Базил и Фатима, во что верили Дория и Сильвия, и во что верил наследник Зимы.