И всё же под украшенными драгоценными камнями и сверкающими маскарадными полумасками их глаза казались яснее, а взгляды — шире. Словно пелена спала с их глаз, и люди увидели как недостатки, так и сильные стороны этой нации. Хотя те же самые черты по-прежнему определяли культуру Осени, это королевство честности начало смотреть на себя более неприкрыто и критично, чем раньше. Сословия стали более открытыми к широким перспективам, включая природу гуманности и равенства, о которых мы с принцессой теперь говорили публично на регулярной основе.
Медленно мы интегрировали людей, освобождая прирождённых душ из их заточения и обеспечивая им жалование, медицинский уход от придворных врачей, жилье на территории замка и в нижнем городе, а также работу по тем навыкам, которые они демонстрировали.
Хотя это порой вызывало дискомфорт у некоторых, многие горожане к этому привыкли. Мы не жили без случайных вспышек противостояния со стороны одиноких голосов или небольших групп, но эти редкие конфликты не приводили к кровопролитию. Вместо этого королева, принцесса и я приняли законы, запрещающие акты ненависти, и призывали народ к диалогу, а не к убийствам.
Один шаг. Один день. Одна искра.
Это было наше начало. И какое же оно было великолепным.
С восстановленным городом, оправившимся двором и возрожденным Сезоном, сегодня мы превратили хаос в надежду. Год спустя пришло время провести бал у костра Праздника Жнеца должным образом.
Никаких монархов Весны. Никаких уебков Лета. Никаких принцев Зимы.
Согласно отчетам, Джерин еще не нашел Флэр. Но в этих же отчетах говорилось, что он всё еще ищет ее. Поэтому мы с принцессой оставались начеку, бдительно следя за новостями.
А пока этот праздник принадлежал Осени. Пламя потрескивало, выбрасывая в воздух угли. Под бой барабанов и звуки скрипок празднующие кружились в пируэтах вокруг костров. Их маски варьировались от переливающихся до сплетенных из листвы, от узких до широких. Некоторые полумаски держались на длинных ручках, словно скипетры, другие крепились к лицам гостей.
Впрочем, маски носили не все. У меня ее не было; вместо нее я предпочел макияж глаз.
Те из празднующих, кто не танцевал, запрокидывали кружки и оглушительно хохотали. Возможно, несколько запретных пар то тут, то там ускользали в тень, возможно, под влиянием смелого присутствия бывших граждан Весны.
С плеч Эйра лицо Нику светилось от изумления. За маской оленя в его зрачках кружились сотни огней.
Я упивался этим зрелищем; грудь сжималась. Сегодня утром пришло не только последнее письмо Джинни — ее вести Нику подняли ему настроение — но и несколько детей помахали ему рукой. Со времен бунта мой сын и эти малыши сдружились. Поскольку они провели ночь в общественной конюшне, отдыхая, пока наш клан помогал городу расчищать обломки, этот эпизод дал Нику возможность очаровать ребятню.
Более того, празднующие больше не смотрели на него, как на предвестника какой-то ядовитой чумы. Для моего сына это был хороший день.
Возле главного костра Элиот перебирал струны лютни вместе с музыкантами. В какой-то момент его пальцы запнулись, ноты сбились, когда он поймал взгляд одного из местных дворян на другом конце площади — мужчины с темной кожей, серо-стальными волосами и маской из чешуи дракона. Внимание менестреля задержалось на нем, и горячий румянец пополз вверх по его шее. Им обоим потребовалось время, чтобы оторвать взгляд друг от друга. Даже тогда голова Элиота опустилась, а губы искривились.
Каденс, Пози и Вейл извивались и улюлюкали под игру менестреля. Заметив леди, несмотря на их металлические цветочные маски, и получив от меня кивок разрешения, Нику спрыгнул с рыцаря и рванул в их сторону вместе с Тамблом.
Я прищурился, глядя на эту компашку, мой пульс участился. Ранее они выставили меня из покоев Бриар, прогнав и намекнув на Королевскую восковую эпиляцию — обычную практику в Весне. Не прошло и десяти секунд после того, как я покинул покои, как звук рывка и гневный вскрик принцессы заполнили прихожую.
Не буду лгать. У меня слюнки текли, когда я представлял себе результат, всю эту обнаженную розовую плоть в моем распоряжении.
Скоро. Очень скоро.
— Вы кажетесь взволнованным, — заметил Эйр, поднося кубок к губам. — Есть причина?
Я заметил ямочку на его щеке прямо перед тем, как он осушил вино.
— Шуты не волнуются.
— Вы теребите этот браслет-ленту уже минут десять.