— Я в долгу перед вами обоими…
— В последний раз повторяю, — настаивал Элиот. — Ты нам ничего не должна.
— Говори за себя, милый, — возразила Каденс, а затем посмотрела на меня. — Когда все это закончится, я бы хотела новый гардероб. И твой блестящий рубиновый пояс. Тот, что в форме листьев. Я видела его на тебе на приветственном пиру в твой первый вечер в Весне, и с тех пор потеряла покой.
Я усмехнулась сквозь невыплаканные слезы. Затем взяла себя в руки и кивнула.
— Договорились.
— Ты помнишь этот пояс? — задумчиво спросил Элиот у Каденс. — Бриар носила его целую вечность назад.
— Это драгоценности. — Каденс нахмурилась, словно Элиот был лишен рассудка. — Королевские драгоценности. Конечно, я его помню.
Помимо ограниченного запаса одежды и припасов, которые мы купили на различных заставах, у меня не было с собой бесценных нарядов. Ничего, кроме моих сережек. Как бы то ни было, Каденс получит все, что попросит. Как-нибудь я отплачу ей и Элиоту, что бы они ни говорили.
В ту ночь мы прижались друг к другу; наши конечности сплелись под грудой шерстяных одеял. Пока Каденс спала, Элиот коснулся носом моего.
Шепча между нами, он признался:
— Я выбрал это, потому что ты для меня — все.
Я позволила этим словам впитаться в мою кожу.
— Я тоже тебя люблю.
Этот менестрель был моей семьей, как и многие другие. Утешительная мысль увлекла меня в сон, но передышка была недолгой. Я проснулась в полночь, укрывшись между друзьями, но поглощенная глубокой болью в костях. Потерей, которую невозможно было восполнить.
Как бы я ни была благодарна за то, что они со мной, я могла мирно отдыхать только в объятиях одного человека. Я представила, как его сильное тело обвивает мое, и снова и снова прокручивала его голос в голове, его тембр, читающий мне слова, пока я снова не погрузилась в сон.
8
Бриар
К концу недели окружающий пейзаж разительно изменился. Мы ехали осторожной рысью, когда я внезапно натянула поводья кобылы, привлекая внимание Каденс и Элиота.
Вздох застрял у меня в горле, а глаза жадно впитывали открывшийся вид, будто до этого я никогда не видела красок. Впереди возвышались соборы из дубов и деревьев тупело, чьи колонны устремлялись в небо, словно шпили, а хитросплетение листвы раскрашивало мир в невероятное множество оттенков и полутонов. В ветвях примостились домики с остроконечными крышами; стволы оплетали лестницы, а сквозь кроны тянулась паутина мостов, соединенных между собой укрытыми на высоте помостами.
Внизу колодец примыкал к ручью, а сквозь траву пробивались тропинки. Чуть дальше, в густых зарослях, стояла пустая карета без одного колеса, сквозь которую вились густые блестящие ленты тумана.
Затерянные Дома-на-Деревьях — наше убежище, но, возможно, и наша погибель.
Несмотря на величественное буйство красок и нависающие над нами деревенские домики, внешние границы территории окутывала темная дымка, а деревья, казалось, наблюдали за нами. Я крепче сжала поводья, вспоминая предания об этом заброшенном крае, пока в груди смешивались и сливались восторг и трепет. При всей своей неземной красоте, у сказок были и жуткие стороны, и здесь присутствовало и то, и другое. Именно поэтому никто не отваживался заходить в эту часть диких земель, огромные риски. Но все же это должно мало-мальски, но помочь.
До тех пор, пока мы будем проявлять уважение к этой земле, она ответит нам тем же, но главным испытанием будет понять то, как именно это сделать.
У моих друзей отвисли челюсти, когда они поравнялись со мной.
— Нихрена себе, — пробормотал Элиот.
— Сезоны, — воскликнула Каденс. — Что это за место?
Мои губы дрогнули, прошептав:
— Это наше новое королевство.
9
Поэт
Пламя ширилось и ползло вверх, поглощая стены замка; кирпич и стекло плавились, раскинутые кленовые деревья вспыхивали, их кроны пылали, как факелы. Инферно поглотило крепость, превращая её в тлеющий пепел, и на фоне этого разрушения ко мне вернулись слова короля.
Мы создали огонь.
Крики разрывали дымку, но ни одного тела так и не появилось, хаос оставался невидимым для моих глаз; сквозь расстояние я видел только ее. Погребальный костер извивался между нами, воздвигая барьер, но к черту все это, ведь если нам суждено сгореть, принцесса и шут сделают это вместе. Я сорвался с места и бросился сквозь пламя, ровно так же, как и она; пока огонь щелкал зубами, мы пробирались сквозь жар и дым, пробивая путь друг к другу.
Когда нас разделяло всего несколько дюймов, она бросилась ко мне, а я вытянул руки, готовый поймать ее. Но вместо того, чтобы обхватить свою колючку, из ее пальцев что-то вылетело и опустилось в мои.