10
Бриар
В детстве я обожала играть в прятки. Азарт от возможности скрыться где-нибудь, радостное волнение, когда забиваешься в тайную нишу, и утешительное осознание того, что я в безопасности, в каком бы укрытии ни находилась. Поскольку родители подыгрывали мне и шли искать, я любила бросать им вызов и перехитрять их, уверенная в том, что те, кому я небезразлична, всегда меня найдут.
Словно во время ночных экспедиций по коридорам, когда мы исследовали лабиринты замковых переходов, я наслаждалась тем, что терялась, а затем находилась. Какое-то время эти воспоминания сопровождались скорбью, но теперь, в этом скрытом от глаз лесу, я с радостью принимала их.
Сгорбившись, стоя коленями в грязи, я закрыла глаза и позволила видениям окутать меня: отец настоял бы на том, чтобы мы исследовали каждую нору в этих местах, матушка оценила бы предания и историю, Нику пришел бы в трепет от разноцветных листьев, а…
И трещина расширилась от моей груди до самых краев моего существа, но я позволила тоске завладеть мной, как позволяла последние три месяца. Я отдалась каждому яркому ощущению, которое сопровождало мысли о нем.
Я скучаю по тебе. Ты нужен мне. Я не могу это контролировать и не хочу. Приди ко мне. Но, пожалуйста, держись подальше.
Ради него я буду чувствовать боль не меньше, чем желание; ради него я выдержу каждую из существующих темных и светлых эмоций, и ради него я буду носить тысячу шрамов.
Ветерок просочился сквозь подлесок и зашуршал выбившейся из косы прядью моих волос; вместе с насыщенными древесными пряностями я вдохнула аромат янтаря и ветивера — запахи, которыми пропитался его гардероб. Мужская квинтэссенция греха и остроумия. О Сезоны, как же я обожаю его запах.
Наконец мои глаза открылись, и с воспрянувшим духом я вновь оглядела окрестности. Туман вился сквозь узловатые ветви дубов и деревьев тупело, колонны которых поднимались высоко, как башни, а некоторые пронзали облака; оливковый мох аккуратно покрывал стволы, а плотные навесы из оранжевых, бордовых и нефритовых листьев дрожали над головой.
История утверждала, что именно здесь впервые зародились сказки и басни. У каждой такой зловещей или мистической истории истоки находились именно в этом месте, и от жуткого до очаровательного — все начиналось в этом лесу. За каждым углом дикая природа могла быть потрясающей или жестокой, заслуживающей доверия или коварной.
Всемогущие Сезоны были божествами нашего континента, они обладали собственной необъяснимой силой и таинственной божественностью, и этот пейзаж не был исключением — он имел собственный разум, решая, кому позволено остаться, а кого необходимо истребить.
Пока все шло хорошо. Суть заключалась в том, что в этот анклав больше никто не отваживался заходить — уже много веков, не считая отчаявшихся душ или искателей приключений, охотящихся за утерянной магией. Я относилась к первой категории.
Густые заросли окружили меня гнездом из живой изгороди, оставив лишь крошечную щель, чтобы протиснуться. Не идеально, но на этом участке росли ценные съедобные стебли — сытные, питательные и вкусные. Я узнала их еще во время своей первой вылазки сюда. И хотя суеверия имели надо мной меньшую власть, я хранила веру в книги, которые подчеркивали одно важное правило этой среды: ничто не является тем, чем кажется. Приняв это во внимание, я проверила стебли, прежде чем счесть их безопасными.
Рядом стояла корзина. Грязь покрывала мои пальцы, когда я возобновила сбор урожая.
Позже в кронах просвистел ветерок. Зонтики листьев содрогнулись на верхушках деревьев, и воздух пропитался сыростью. Я взглянула на небо, разглядев несколько неспокойных туч; к вечеру собирался дождь.
Мои пальцы потянулись вперед, а затем инстинктивно замерли в миллиметрах от следующего стебля: с замиранием сердца я узнала растение, которого едва не коснулась. Трава с пушистой, закрученной внутрь головкой.
Ивовый Грош.
На всем континенте лишь немногие растения являлись универсальными природными ресурсами, и это было одним из них, действуя как снотворное, особенно полезное при болезненных медицинских процедурах, во время которых лучше было оставаться без сознания.
Проблема заключалась в том, что Ивовый Грош был панацеей не для всех. На самом деле, это прояснилось, когда я встретила Джинни, оказавшись в ее коттедже с раной от линикса. Она обрабатывала травму, пока я не упала в обморок. И хотя она предложила использовать Ивовый Грош, чтобы притупить боль, этот вариант убил бы меня быстрее, чем рана от зверя. В моем случае одно лишь прикосновение к траве имело бы фатальные последствия.