Одним плавным движением Поэт зафиксировал мои бедра и резко дернул тазом. Его член вонзился между моих стенок, проникая жестко и высоко.
Вскрик сорвался с моих губ.
— Ох!
Я схватилась за него, чтобы удержать равновесие; от удара меня подбросило вверх, а из легких выбило воздух. Моя пизда сомкнулась вокруг его члена, принимая каждый дюйм, обволакивая его до самого основания.
Поэт зарычал, его мышцы напряглись. Мы тяжело дышали в губы друг другу и рванулись вперед. Быстро он вытянул член из моих складок и снова вбил его внутрь, выбив еще один стон из моего горла, на этот раз громче. И снова он толкнулся бедрами вперед, раздвигая меня округлой головкой.
Сезоны. Да.
Как же я помнила это. Как же мне этого не хватало.
Не было никаких пауз. Мой шут повиновался приказу и напал на меня. Потеряв голову в исступлении, Поэт вбивал свой член внутрь и наружу. Он выходил полностью, лишь для того, чтобы раз за разом вонзаться поршнем внутрь, ударяя в точку, которая заставляла меня кричать в воздух.
С каждым мастерским ударом его бедер удовольствие расходилось от позвоночника до кончиков пальцев ног. Он поддерживал мой затылок и закинул мое бедро еще выше — это движение заставило вздуться его бицепс, пока его ловкие движения впечатывали меня в мост, а глубина его эрекции заставляла темнеть в глазах.
Я не забыла его размеры. Невозможно было забыть, каким длинным и твердым он был. И все же я почувствовала это заново и закричала верхушкам деревьев.
Несмотря на стимуляцию, пробирающую до костей, я жалобно заскулила.
— Поэт, я…
— Куда, Бриар? — хрипло спросил он. — Скажи мне, куда.
Я повернула таз, указывая на ноющее место. Поэт зашипел, нашел эту точку и начал толкаться тазом быстрее. И я сошла с ума. Его толчки стали резче, преследуя мои стоны, которые разносились сквозь бурю.
Поощряя его, я сжала его ягодицы — подтянутую и скользкую от дождя плоть. С каждым рывком его таза его задница напрягалась от усилий. Он трахал так хорошо, так глубоко проникая в меня.
Но я была еще не там. Мне нужно было больше его.
Амбиции и жадность побудили меня к действию. С кряхтением я выгнулась навстречу доскам моста и сжала его задницу для равновесия, а затем использовала это, чтобы навалиться на него. Я закружила тазом, скользя пиздой по его члену и трахая его в ответ.
Мышцы Поэта сдались. Эта сексуальная челюсть отвисла, рот приоткрылся, и хриплый стон вырвался наружу. Его пальцы впились в меня, прижимая ближе, пока он ускорялся, вталкивая свой член внутрь… наружу… внутрь.
Я сжалась вокруг него, увлажняя его член. Я ловила каждый плавный выпад этой эрекции и отвечала тем же, резко двигая бедрами. Мы сталкивались, наши промокшие тела выбивали яростный ритм.
Поэт схватил мое второе бедро, закинул его себе на талию и вонзил член глубже, жестче, быстрее. Мой открытый рот прижался к его. Наши дыхания сталкивались так же, как и тела. Дождь сделал все скользким, усиливая ощущения: мои груди терлись о его грудные мышцы, мои ноги обхватили его талию.
Давление достигло пика. Мои стенки затрепетали, по складкам пробежали мелкие предвестники оргазма. И все же я вонзила зубы в нижнюю губу, подавляя оргазм, потому что можно было получить еще. Гораздо больше.
На грани мольбы я вцепилась в ягодицы Поэта и заерзала. Он прочитал мои лихорадочные движения и зарычал. Все еще находясь глубоко внутри моей пизды, он оторвал меня от реечных перил, прижал к себе и зашагал к скамье в форме полумесяца, встроенной в мост на полпути. Скамья находилась под единственным крытым участком платформы: этот полумесяц выдавался дальше над пропастью, а его двускатная крыша поддерживалась столбами и была усыпана листьями.
Шут опустился на мягкое сиденье, где осторожно и ловко повернул меня спиной к себе, не вынимая члена из моего тела. Я вскрикнула от шока, ошеломленная этим движением и теми чудесными ощущениями, которые оно вызвало.
Потоки дождя стекали по навесу, создавая вокруг нас стену воды. Кончик толстой дубовой ветви проникал внутрь и тянулся вдоль потолка. Бордовые листья свисали, как украшения, и дрожали на черенках.
Оседлав колени Поэта, я сидела спиной к его влажной груди; мы оба капали друг на друга. Мои ягодицы вжимались в его таз, а конечности были раскинуты по обе стороны.
Возбуждение пронзило меня. Мой пульс екнул, когда он схватил меня за бедра и дернул на себя. Его губы скользнули по мочке моего уха, и этот голос пролился, как черный шелк — глубокий, резонирующий звук, обжигающий мои вены:
— Возьми то, что твое, и трахни это.