Мне потребовалось мгновение, чтобы, блядь, успокоиться, а затем я поднял голову. Наши взгляды встретились. Черт, восхитительно.
Я прижался к ней и слушал чужое дыхание. Поскольку гостиная, столовая и кухня находились внизу, было логично предположить, что спальня и ванная найдутся на втором уровне. Я пересек небольшое жилище, потратив мгновение, чтобы отметить кресла для чтения в клетчатой обивке, приютившиеся среди книжных полок, и крошечные горшочки с травами, растущими на подоконнике.
Поднявшись по лестнице, я вышел в лофт с гобеленом в виде лисы, висящим над каминной полкой; бра обрамляли зеркальный комод, а в изножье кровати стоял сундук. Помимо этого, было легко заметить индивидуальные штрихи, которые Бриар добавила для себя: спасенная ткань, которую она превратила в шторы, обложки старинных книг, выставленные на видном месте на полке, и заново выкрашенная скамеечка для ног, на которой стояла ваза с цветами.
Взяв полотенце из ванной, вытерев нас обоих и зажегши бра, я уложил Бриар на кровать и забрался следом; я крепко прижал ее к себе, пока она натягивала одеяла. Снаружи буря била в оконные стекла. Я перекатился на бок и смотрел, как свет свечей просачивается сквозь пледы, освещая веснушки, рассыпанные по ее носу.
Вот так. Теперь я мог сосчитать каждую восхитительную веснушку.
Какое-то время мы обнимались и смотрели друг на друга, будто запоминая этот момент. Рассеянно ее пальцы очерчивали мое лицо, а мои руки выжигали дорожку по ее бедрам и копчику.
Ее голос дрогнул:
— Ты пришел за мной.
— Ты сама привела меня к себе, — прохрипел я, вспомнив ту самую последнюю книгу из ее любимой серии. — Твоя печально известная героиня сбежала в изолированное место из фольклора. — Я провел черным ногтем по одной из ее упругих грудей, наслаждаясь тем, как ее плоть покрывается мурашками. — А я знаю свою колючку. Вполне логично, что ты отправилась туда, что напоминает ту обстановку, как бы сильно ты ни предпочитала реалистичные тексты вымыслу. Неспроста эта серия была твоей любимой.
На самом деле я забрал книги из Королевского Убежища и привез с собой, чтобы сделать ей сюрприз, что я и сделаю, когда придет подходящий момент. А пока мой голос поплыл в темноту.
— В глуши священной воцарится она.
— В тайных деревьях — ее сторона, — закончила Бриар с улыбкой. — Ты запомнил эту часть.
— С тобой я помню все. И учитывая, что ты только что прочитала мне этот отрывок после сеанса хорошего траха, как я мог забыть? Кроме того, я считаю себя хорошо осведомленным о каждом твоем мотиве. Моя жизненная цель — в совершенстве овладеть всем, что касается Бриар. И, смею сказать, пока что я справляюсь весьма неплохо. Когда-нибудь ты больше никогда не сможешь от меня спрятаться, даже если окажешься посреди бушующего океана Лета или на вершине какой-нибудь богом забытой горы Зимой.
— Я делаю одно краткое заявление, а тебе, естественно, требуется монолог для ответа, — притворно упрекнула Бриар. И это несмотря на то, как ее губы изогнулись вверх, нежность смягчила тон, а глаза заблестели.
Я отплатил за ее притворное неодобрение собственным дразнящим заявлением:
— Неужели ты и вправду ожидала от меня чего-то меньшего, чем излишество?
— Твоему тщеславию будет приятно узнать, что я зачастую возлагаю весьма высокие ожидания на твои поступки. И даже в этом случае ты превосходишь их на регулярной основе.
— Превосходно, — злорадствовал я, проводя пальцем вверх и вниз по этой груди. — Только посмотри, на какие муки я пошел, чтобы организовать это воссоединение. Я использовал каждую хорошую ленту в своем арсенале, чтобы проложить этот след. — Мои губы скривились в дьявольской ухмылке. — Чтобы лучше видеть, как ты охотишься за мной, словно за сокровищем.
— А я-то думала, это потому, что ты даешь мне выбор, возвращаться ли к тебе.
— Так и было. Твой шут просто приукрашивал.
Бриар изобразила серьезное выражение лица, подыгрывая мне кивком:
— О, ну конечно.
Ее внимание скользнуло с моих глаз на губы, а затем опустилось к талии.
Я провел достаточно времени, любуясь своими достоинствами в зеркале, чтобы знать, что она видит. Секс под дождем оставил меня таким же растрепанным, как простыня после ночи метаний. Мои волосы были взъерошены, а сурьма, подводившая глаза, размазалась. И все же мой неряшливый вид оказал самое опьяняющее воздействие на лицо Бриар. Оттенок розового залил ее щеки, а пульс на шее забился, как приманка, готовая меня поймать.
Как, черт возьми, мне удалось просуществовать хоть секунду без этой женщины? Если бы не то электричество, которое пронзило меня в тот момент, когда наши взгляды столкнулись сквозь бурю, я бы назвал эту ночь миражом. Одним из многих за последние месяцы.