«А-а-а», — пожурил он, когда я заерзала, и от этих движений ленты натянулись. Наклонившись, его пальцы погладили мои запястья, расслабляя их. Мои мышцы расслабились от его прикосновения, а затем полностью обмякли, когда эти руки спустились по предплечьям, затем перешли к бицепсам и плечам. Его пальцы клеймили меня жаром, выжигая дорожку к груди и соскам, а затем к ребрам и пупку. Я вздохнула и отдалась россыпи ощущений; моя кожа уступала его манипуляциям.
— Вот так, — подбадривал он. — Такая податливая.
Тем не менее, он знал пределы своего мастерства и использовал их на полную катушку. Его темп замедлился; он то и дело задерживался, растягивая момент перед тем, как добраться до следующей чувствительной зоны.
Моя плоть покрылась мурашками. Каждое нервное окончание вспыхивало от предвкушения, к какой бы части тела он ни приближался. Всякий раз, когда шут медлил, это заставляло меня вибрировать и становиться еще более чувствительной.
Когда Поэт провел ладонями по моим бедрам, я представила, как блестят его черные эмалевые ногти. Оттуда он погладил мои колени, раздвигая их еще дальше. В конце концов, я заскулила, когда его пальцы скользнули по внутренней поверхности моих бедер, слегка массируя плоть.
Наконец матрас прогнулся. Поэт подался вперед, его волосы задели мою кожу. Я ахнула, почувствовав, как его голова зарывается в мою сердцевину. Поэт мягко поцеловал мои складки. От этого контакта мое дыхание перехватило. Я приготовилась к нечестивому ощущению его языка. Но вместо этого шут со стоном отстранился, а затем отполз назад.
Выпрямившись между моих ног, он прошептал голосом, сотканным из кожи и шелка:
— Побереги энергию, сладость.
…всю ночь напролет. В этот момент что-то гладкое скользнуло вверх по внутренней поверхности моего бедра. Я нахмурила брови, а выдох застрял в горле. Предмет достигал приличного количества дюймов — не такой короткий, как перо, и не такой длинный, как шест. Но он имел похожую стержневидную форму, и, несмотря на твердую поверхность, его прикосновение было мягким.
Поэт провел предметом по моей плоти, направляя его в просвет между моими ногами. Когда он приблизился к моей щели, я вцепилась в ленты, пальцы обвили ткань. От этой реакции изголовье кровати мягко стукнулось о стену.
Мое дыхание стало рваным и прерывистым. Чем бы это ни было, Поэт вел этот предмет к моей пизде. К моему изумлению, возбуждение просочилось из моего тела, и я почувствовала желание раздвинуть ноги до предела.
И тут это случилось. Округлая поверхность коснулась моей щели; ее кончик был отполированным и твердым. Короткий вскрик сорвался с моего языка. Рефлекторно моя задница оторвалась от простыней, ноги дернулись на собственных лентах, что лишь крепче зафиксировало меня на месте.
Поэт остановил предмет. Его рот скользнул по моему колену и прошептал:
— Уступи, моя колючка.
Его голос уговорил мое тело вернуться на матрас, за что я удостоилась одобрительного мычания. Когда я полностью распласталась, шут медленно повел предметом вверх и вниз по моей щели в томном темпе. Внезапно возникло ошеломляющее давление, создавая приятное трение о интимную плоть. Звук признательности слетел с моих губ, и моя талия двинулась по собственной воле, подаваясь навстречу инструменту.
Мой шут прохрипел что-то себе под нос и ответил тем же. Он водил кончиком взад-вперед вдоль моего входа, с каждым разом подбираясь все ближе к набухшему клитору. Я скулила и извивалась, мои колени расходились шире, словно это могло мне чем-то помочь.
Это было похоже… его форма напоминала мне…
«Ох», — завыла я; разряд удовольствия пронзил мои стенки, когда Поэт обвел предметом круг, используя его верхушку, чтобы очертить овал моего входа. Сезоны, стимуляция душила мое тело. Мурашки побежали по голове, когда я начала тереться о предмет.
А затем я поняла, на что это было похоже, чью форму оно имитировало. Я подумала о члене Поэта, о широкой головке и щелочке на макушке, о толстой длине и твердой ширине. Предмет в его руке был… должен был быть…
Память перенесла меня в хранилище удовольствий в Весне, а затем к секс-игрушкам, хранящимся в гардеробе Поэта. Он уже использовал одну на мне раньше, но не так.
Тем не менее, мне это нравилось. Да помогут мне Сезоны, мне это очень нравилось.