Рыцари протопали за угол. Один взгляд из королевских покоев, всего секунда невнимательности — и этого оказалось достаточно.
Я просочился сквозь их взгляды словно дым и призраком скользнул к входу. Быстро повернув незапертую ручку — какой же этот король, блядь, невежда, — я шагнул в прихожую. Покои встретили меня атмосферой склепа: огромные апартаменты тонули в сажистой тьме и смердели фанатизмом.
Стол Риза был завален бумагами, но красной ленты, которую я ему оставил, там больше не было. Поскольку Лето действовало скорее инстинктивно, нежели логично, я предположил, что он смахнул ее в мусорную корзину, решив, что прислуга обронила ее случайно. Риз смотрел на мир шире и редко придавал значение мелким деталям — таким, например, как сходство между этой лентой и моим браслетом.
Он не уловил связи, и я готов был поставить на это его собственный член.
И просто великолепно. Отсутствие короля означало его постоянство — как в зловонии, так и в привычках. Убедившись, что гостевые покои пусты, я изогнул губы в волчьей усмешке, метнулся из комнаты и выскользнул из фойе за секунду до того, как один из рыцарей вернулся на свой пост у входа.
Один угол, затем другой. Я прислонился плечом к случайной обшитой панелями стене, отчего скрытая панель со скрипом отворилась, и я прошел внутрь. Этот секретный выход требовал ночного зрения — проход был настолько мрачным, что я, блядь, не видел собственной руки перед лицом. Отсчитав шаги, я повернул на запад, затем на восток, после чего туннель ушел глубже под землю, пролегая прямо под замком. В конце концов, потолочные люки пролили свет в пещеру, озарив обнаженные корни деревьев, заплетенные паутиной.
Мои сапоги зашуршали по кирпичам. В тучах грохнул гром, и этого оказалось достаточно, чтобы неяркий отблеск смог проникнуть даже в изолированный туннель.
Наконец склон пошел вверх и уперся в стену из коры. Я толкнул фасад, который с резким шумом распахнулся, подняв в воздух облако пыли. Я шагнул через этот выход — перегородку, замаскированную в стволе дерева, — прямо на кленовое пастбище на южной окраине замковых земель.
Высокие деревья теснились друг к другу, скрывая некоторые участки от взглядов ночного дозора на парапетах, но мой взгляд все равно скользнул по пейзажу. Порыв ветра ударил по листьям, разнеся шипящий звук по всей округе. Обычно здесь паслась фауна, но местные лисы и их дикие сородичи, должно быть, спрятались от неспокойного неба.
Мой взгляд пронзал каждый куст и лиану, пока неожиданно не остановился на фигуре, пробирающейся вглубь загона. Ну надо же, это не заняло много времени. И впрямь, тварь с неудачными привычками — у этого королевского отродья была примерзкая склонность вести себя так же беспокойно, как и его солдаты.
Большая ошибка, сладость. Одна из многих.
Я вцепился в край открытой двери, и пара кожаных перчаток натянулась на моих пальцах. Первобытная жестокость заставила меня стиснуть зубы с такой силой, что вполне могла треснуть эмаль.
С тех самых пор, как я оставил свой маленький знак привязанности на столе Риза, я наблюдал за ним. Поверх края кубка, через переполненные залы, из конца тронного зала — и из самого его центра — я приковывал взгляд к его насмешливому профилю.
Я планировал и ждал.
Я следил за его расписанием и изучал привычки. У его жены, что вполне разумно и понятно, имелись собственные покои отдельно от мужа. Но даже при этом Риз ни разу не наведался в спальню Жизель ради ночи обязательного продолжения рода.
Зато этот мудак выбирался из своего логова, чтобы бродить по кленовому пастбищу глухой ночью, словно призрак. Культура суетливости Лета не была секретом на континенте, и, по слухам, буйный король так часто выплескивал свое беспокойство во время вечерних прогулок, что грозился прожечь дыры в траве.
Вот же черт.
Возможно, мысли о Бриар и обо всех тех блестящих проблемах, которые она устроила, не давали ему уснуть. О, как же я на это надеялся — в духе моей упрямой принцессы было бы мучить этого человека даже во сне. Она проделывала подобное со мной множество раз, хотя и по совершенно другим, более откровенным причинам, включающим ее стоны.
В любом случае, выследить здесь Риза однажды уже не составило мне труда, а уж заставить его пожалеть об этом будет и того проще.
Мои пальцы отпустили дверь. Не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры, я закрыл за собой перегородку и пошел по следу своей добычи.
Риз шагал между стволами, и его льняная мантия развевалась, словно лакомая приманка для хищников. Ради кровавых Сезонов, я не мог удержаться от усмешки при виде цветовой палитры этой ткани. Кто, блядь, вообще сочетает баклажановый с лимонно-желтым?