— Открой рот.
Прикованная к его взгляду, я приоткрыла губы и сомкнула их вокруг яблока. Затем втянула дольку в рот. Терпкость взорвалась на моем нёбе, и я застонала. Ни один сезонный вкус не мог сравниться с самым спелым урожаем Осени. Я методично жевала, замедляя губы для пущей убедительности, чтобы еще больше разжечь взгляд Поэта.
Черные зрачки поглотили его радужки, когда я проглотила фрукт. Облизнув губы, я сказала:
— Еще.
Эта просьба принесла мне ненасытный взгляд. Поэт склонил голову, словно хищник.
— Опасная просьба, Принцесса. Но ты и сама это знаешь.
Да, я знала. Однако когда он предложил мне второй кусочек, мне кое-что пришло в голову. Снаружи не было слышно пения птиц. Никаких лучей раннего утреннего света. Вместо этого за пределами хижины было тихо и светло. А это значило…
Мои глаза расширились, и я схватила Поэта за бедро.
— Сезоны. Который час?
Сексуальный блеск не исчез из его глаз, но оттенок веселья приподнял его черты. Вместо того чтобы покормить меня, он положил яблоко себе на язык и быстро отправил его в рот. Жуя, шут задумчиво склонил голову набок. Его выражение лица стало отстраненным, словно он концентрировался на сигналах снаружи, словно слышал движения, которых не могла слышать я.
Наконец он полностью проглотил яблоко, мышцы его горла заработали. Затем в его глазах вспыхнул проницательный свет, и его взгляд скользнул ко мне.
— Достаточно поздно, чтобы другие это заметили.
Не прошло и секунды после этого предсказания, как кулак забарабанил во входную дверь.
— Бриар! — пронзительно крикнул женский голос. — Черт возьми, женщина!
Мое лицо вытянулось. Судя по углам падения света снаружи, должно быть, далеко за полдень. Элиот и Каденс планировали утреннюю поездку в отдаленную деревню, чтобы пополнить запасы, пока я останусь и займусь уборкой. Мы отработали эту рутину, поэтому они не стали бы стучать перед уходом, и поездка обычно занимала добрую часть дня. Должно быть, они только недавно вернулись и заметили мое отсутствие снаружи.
В любом случае наши друзья не знали, что Поэт здесь. А я была захвачена тысячей чудесных эмоций, так что совсем забыла о времени.
Я открыла рот, чтобы окликнуть их, но Поэт прижал палец к своим пухлым губам. Вытерев руки и поднявшись, он неторопливо надел брошенные низко сидящие штаны и вальяжно спустился вниз.
Я выскочила из постели, не в силах добраться до своего гардероба достаточно быстро. Я уже слышала, как ручка поворачивается под рукой Поэта. Обернув вокруг тела одну из простыней, я поспешила на середину лестницы.
— Бриар, клянусь! — крякала Каденс. — Тебе нездоровится? Ты съела что-то тухлое? Тебя укусило бешеное животное? — Еще один громкий стук. — Я знаю, что это не уловка, чтобы отвертеться от работы по дому, потому что ты никогда не избегаешь работы по дому, так что тебе лучше открыть эту дверь, пока я не начала паниковать и не выломала…
Поэт распахнул дверь.
И Каденс замерла. Она стояла на пороге в пыльном платье в мелкую клетку и фартуке, ее локоны были стянуты в неряшливый хвост. Никаких румян. Никакой помады. Никаких украшений. Никаких нарядов. Вполне возможно, шут не мог выбрать менее подходящего с точки зрения моды времени, чтобы шокировать ее.
Более того, она барабанила в дверь рукоятью своего ножа. Ее хватка ослабла, и оружие со звоном упало на пол. Рот леди приоткрылся, а ее глаза округлились от беспокойства до крайнего смущения.
После минуты молчания она оглядела свой помятый вид, а затем снова посмотрела на шута.
— Пиздец моей жизни, — простонала она.
— Добрый день, сладкая Каденс. — Небрежно прислонившись к косяку, Поэт покрутил пальцем в сторону ножа. — Мне нравится этот аксессуар. Идет тебе гораздо больше, чем бриллианты.
Комплимент достиг желаемого. Смущение Каденс растворилось, уверенность вернулась, и за этим последовал громкий смешок. Однако вместо того, чтобы визжать и набрасываться на шута, как это сделали бы Пози и Вейл, леди восстановила свою дерзость. Скрестив руки на груди и притворно нахмурившись, она поджала губы.
— Ну-ну. Тебе потребовалось немало времени, красавчик.
Ее внимание скользнуло через его плечо. Она обнаружила меня, зависшую на полпути вниз по лестнице, яростно краснеющую и облаченную лишь в простыню. Вероятно, я выглядела так, словно прошла через ураган. Как следует выебана, — должно быть, думала эта леди, и была бы права.