Каденс наслаждалась моим состоянием. Ее глаза мерцали смесью облегчения и триумфа, как будто то, что она застала меня в таком растрепанном виде, принесло ей медаль.
— Чего бы я только не отдала, чтобы запечатлеть этот момент на холсте.
— Надеюсь, на большом, — съязвил Поэт.
— С тобой? Всегда на большом.
Несмотря на то, что моя кожа пекла, я закатила глаза от этого флирта. Леди просто не могла сдержаться. И все же что-то яркое озарило ее взгляд, когда она снова мельком посмотрела на меня, отражая какое-то радостное родство, которое еще больше подняло мне настроение.
Она была в восторге от встречи с Поэтом. И она была так же счастлива за меня.
Ткнув шута в живот, Каденс развернулась и зашагала по соединительному мосту, напевая через плечо:
— Давно, черт возьми, пора.
Да. Это было определенно пора.
16
Бриар
С другого конца перехода к нам навстречу шагал Элиот; его лицо озарила широкая улыбка, способная соперничать с солнцем. Радостно засмеявшись, он хлопнул Поэта по руке обеими своими, а затем они сжали друг друга в крепких объятиях.
— Я, блядь, так и знал», — похвастался мой друг, отстраняясь и переводя сияющий взгляд с одного на другого. — Это был лишь вопрос времени.
Я наслаждалась картиной того, как они стоят вместе, одним из многих моментов, которые я представляла себе во снах. Однако я скрестила руки на груди и притворилась хмурой, хотя сама улыбалась.
— Ты не предсказывал, что он появится.
— Ну, я на это надеялся, — признал Элиот. — Когда мы с Каденс вернулись из деревни, я сразу пошел расчесывать лошадей и сначала не заметил твоего отсутствия. Ну, это огромный анклав, и иногда требуется чертова одиссея, чтобы найти друг друга, так что в этом нет ничего удивительного. Но лишний жеребец, пасущийся рядом с нашими, был достаточным намеком, учитывая, что на седле был герб Поэта.
— Оттуда я сделал очевидный вывод, и прежде чем я успел отправиться к твоей двери — просто чтобы убедиться, что всё в порядке, понимаешь, — Каденс меня опередила. А потом она примчалась ко мне, чтобы поделиться новостями. — Он потер руки. — Я бы сказал, что наше воссоединение — это первоклассное вдохновение для баллады.
— Здесь этот шут может помочь, — злорадствовал Поэт. — Большинство людей вдохновляются мной.
— Значит, никто из вас не изменился, — пошутил Элиот. — Вы двое притягиваетесь друг к другу, как магниты. — Не как настоящие магниты, если ты понимаешь, о чем я. Скорее как мотыльки на пламя или… неважно, — он грустно усмехнулся, а затем посмотрел на Поэта, притворно возмущаясь. — Так какого хрена ты так долго?
— Я сделала то же самое замечание, когда застала их после траха без единой нитки одежды, — объявила Каденс, вальяжно подходя к нам. Она успела переодеться в бордовое платье с высоким разрезом на ноге.
Наряд привлек мое внимание куда меньше, чем ее комментарий. Тем не менее, моя кожа в сотый раз незаметно вспыхнула, и я вздернула подбородок.
— Мы выглядели прилично.
— Да. Прилично голыми по меркам Весны.
Элиот фыркнул. Губы Поэта еще больше изогнулись в ухмылке. Я нахмурилась, в то время как Каденс просто подмигнула мне, расшатывая трещины в моем фасаде. Вопреки себе, сухой смешок сорвался с моего рта.
— Как раз вовремя», — сказала Каденс, направляясь к причудливо вырезанной лестнице, обвивающей ствол дуба. — Кто еще умирает с голоду?
Поэт изогнул бровь.
— Ты теперь готовишь?
Бойкая, как всегда, леди перекинула густую прядь волос через плечо.
— Случается.
Элиот сделал один шаг за ней, затем резко развернулся.
— О, кстати. — Прижав кулак ко рту и скрывая проницательную ухмылку, он пошарил в кармане и вытащил потрепанную алую ленту, которую вложил мне в ладонь. Наклонившись ко мне и Поэту, менестрель прошептал: — Вы это уронили.
Мой рот приоткрылся, когда он вальяжно отошел с самодовольным — и всё понимающим — выражением лица. Дорогие Сезоны. Мое лицо взорвалось жаром.
Прежде чем трахнуть меня в доме на дереве прошлой ночью, Поэт вышел на улицу, чтобы собрать нашу мокрую одежду и ленты. Следы нашей авантюры должны были быть убраны с платформ. Тем не менее, я сунула ленту в карман своего елово-зеленого шерстяного платья, а затем повернулась к хихикающему шуту.
— Хм, — сказал он, постукивая пальцем по уголку губ и оценивая мое лицо. — Ты делаешь официальное Лицо Бриар. О чем-то думаешь, Принцесса?
Я прошептала себе под нос:
— Ты забыл одну.
Поэт переплел свои пальцы с моими, как он делал это по пути сюда. Когда мы подошли к лестнице, он наклонился ко мне и прошептал: