Отвратительно.
Темно-бордовые листья клена на нижних ветвях трепетали над его головой. Волосы висели вдоль спины сосульками, похожими на мертвых слизней, а их оттенок колебался где-то между смоляным и цветом дерьма.
Очередной клинок молнии пронзил небосвод. В такую ночь я должен лежать обнаженным в объятиях Бриар, но раз уж она не может быть здесь, в безопасности и удовлетворении, следующие несколько минут должны будут это компенсировать. Если я не мог заставить свою принцессу вздыхать от удовольствия, то заставлю короля завывать от боли. Посему я ускорил шаг, попутно извлекая из-под камзола кремень и кресало.
Риз остановился у одного из деревьев и провел ладонью по стволу, а затем неспешно свернул за поворот. Я прищурился — его действия едва ли казались случайными. Нет, они выглядели очень даже намеренными.
Это была не просто беспокойная прогулка. Он явно что-то искал.
Тем хуже для него — этот уебок превратится в обугленную тушу еще до того, как найдет нечто желаемое.
Пригнувшись, я взглянул на тучи и засек секунды. Одна вспышка молнии, затем, спустя пятнадцать секунд, вторая. В Темных Сезонах такие осенние зарницы были столь же предсказуемы, как океанские приливы Летом. Я изучил их ритм точно так же, как изучил слабости Риза.
Поскольку тайминг и кинетика были на стороне шутов, я сжал кремень и кресало в одной руке, а второй совершил маневр. Схватив с земли кленовое семя размером с приличное яблоко, я подкинул эту сферу и бросил ее в соседнее дерево. Семя отскочило от ствола, привлекая внимание Риза.
Он резко дернулся в сторону. Как и подобает идеальной жертве, он пошел на звук и замер под нависшим кленом.
Все произошло чрезмерно быстро и красиво. Я отсчитал еще раз, экспроприировал собственное лицо в каменную маску и чиркнул кресалом о кремень.
Одинокая искра вспыхнула, и я швырнул шипящий предмет в ветви над головой Риза. Пламя разгорелось в тот самый момент, когда очередной луч молнии удачно разрезал небеса.
Одно мгновение Риз гноился там, словно опухоль, а в следующее — ствол взорвался пламенем, которое змеей поползло вниз и вцепилось в тонкие волокна весьма горючего наряда Его Величества.
Вопль, вырвавшийся из его легких, прозвучал для моих ушей как сраная музыка. Лето заблеял словно мальчишка, и его вой оглушительно прорезал одинокое пастбище. Увы, для него, гром проглотил этот звук, как сладкую конфету, так что никто, кроме меня, его не услышал.
Огонь лизнул его одежду и опалил волосы. Он метался из стороны в сторону, отбивая себя по голове.
— Блядь! — зашипел он. — Какого хуя!
Наркотическое удовольствие разлилось по моим венам, будто расплавленный свинец. Я стоял и смотрел, как король мечется по пастбищу, а запах его обугленных усов наполняет мои легкие.
Он расплавится, а затем рассыплется в прах, и когда все закончится, я развею пепел над ближайшим корытом, смешенным со свиным дерьмом.
Великолепно.
— Никогда не воруй у шута, — прошипел я себе под нос.
Из-за едкого дыма в глазах мгновенно помутнело, но, несмотря на это, я наслаждался зрелищем фигуры Риза, жарящегося, словно завтрашний ужин, пока погребальный костер прокладывал путь от его скальпа к рукам. В этом отвратительном выборе ткани, который он носил, был один неоспоримый плюс: она прекрасно горела.
Мои ноздри раздулись; удовлетворение сгустило кровь.
Все будет выглядеть как несчастный случай. Скажут, что молния ударила в дерево, и это вызвало цепную реакцию пламени, превратившую Его Величество в гребаную отбивную.
Если у всех дворов и было что-то общее, так это их вера во всемогущие Сезоны. Никто не подвергал сомнению волю природы. Если она решила, что время Риза пришло, несмотря на то, что он был в самом расцвете сил, значит, так тому и быть.
Они не усомнятся в его смерти и не станут винить тех, у кого были очевидные на это мотивы. Они не заподозрят сочувствующих принцессе Осени, равно как и ее любовника или мать — у них просто-напросто не будет на это причин.
И все же ночной дозор, совершающий обход, мог появиться в этом углу в любую минуту. Завидев огонь, они затрубят в рог и бросятся на помощь королю. Увы, безрезультатно. К тому времени, как он станет неузнаваемым, меня здесь уже не будет. Как бы мне ни нравилось это шоу, я заставил себя отступить и бросить его там. Но стоило мне это сделать, как перед глазами поплыли черты Бриар, а воспоминания вторглись в голову жуткой виньеткой.
Ее лицо во дворе, когда она стала свидетельницей кровавой бойни своего народа. Ее лицо мгновением позже, когда появился Риз, и она попыталась на него напасть. Ее лицо в королевских покоях, искаженное страхом и ужасом, когда она беспокоилась о том, что с ней будет. Ее лицо в ванне, раскрасневшееся и расслабленное от удовольствия, пока я вбивал свой член в ее тугую влажность. Ее лицо на следующее утро, искаженное болью, когда ее лишили титула и всего, что было ей дорого.