Вспомнив то время, я встал перед ней.
— Шуты первые.
Потому что, как бы мне ни нравилась идея наблюдать, как она крадется передо мной, и как ее задница обрисовывается в этих восхитительных штанах, ее жизнь была важнее моих низменных инстинктов. Проигнорировав возражения Бриар, я выхватил кинжал, перехватил посох и вальяжно спустился по ступенькам. Остальные последовали за мной; каждый из нас бросил свою маскировку на кирпичный пол туннеля.
Тьма окутала коридор. Извилистая полость уходила в землю, корни вплетались в стены, а сырой запах почвы пропитывал воздух. Целую вечность спустя земля пошла на подъем, к еще одной скрытой двери. Мое плечо толкнуло перегородку, и мы вывалились на небольшую лужайку. Я узнал этот сектор солдатских общежитий и тренировочных площадок; последние пустовали и освещались факелами.
Итак. Прибытие в то место, которое можно было счесть наихудшим из возможных, было намеренным. Но вот что не входило в план, так это сделать один осторожный шаг — а затем замереть, когда десятки видов оружия вынырнули из теней.
18
Бриар
Они окружили нас. Мое королевство, этот двор и его солдаты. Они взяли нас в кольцо, словно преступников, изгоев и предателей.
Мой дом не приветствовал меня. Скорее, он пытался взять меня в плен.
Лучи звездного света лились на лужайку. Ветер свистел в высокой траве, когда из каждого угла выскочил легион вооруженных людей; бронзовые мантии развевались вокруг рыцарских кольчуг. Какофония звенящей стали, натянутых луков и лязгающего железа наполнила воздух. Топоры, стрелы, алебарды, молоты, серпы, пилы и мечи были направлены на нашу группу.
Большинство из них целились в меня. Армия направила свое оружие мне в грудь, туда, где билось мое сердце. Сложные косы украшали их волосы, а на лицах отражалось множество эмоций.
Презрение. Предательство. Недоверие. Изумление. Обида.
И неуверенность. А также замешательство. Даже раскаяние.
Последнее исходило по крайней мере от горстки людей. Эти мужчины и женщины изгнали свою принцессу, но они никогда не поднимали на нее оружия, никогда не угрожали ее жизни.
Половина меня разбилась вдребезги, как фарфор. Другая половина истекала кровью от тоски.
С убийственным рычанием Поэт пришел в движение. Со скоростью призрака он метнулся вперед, заслонив меня от каждого клинка, чьи острия замерли в сантиметрах от его груди. Но это не помешало ему раскрутить свой посох, как мельницу, поднять его над головой одной рукой, а другой перехватить кинжал.
Члены отряда дернулись на месте — движения шута были слишком быстрыми, чтобы они успели среагировать. Как бы свирепо они ни были обучены, мало кто мог сравниться с ловкостью Поэта. И мало того, что бой был неравным, несколько рыцарей нацелили свои топоры на Элиота и Каденс, которые тоже обнажили оружие. Шнур удавки натянулся в хватке моего друга, а запястье Каденс дрожало, когда она выставила вперед нож.
За то время, что потребовалось для вдоха, позади лязгнули кандалы. Один из воинов бросился в мою сторону, и укус железа сомкнулся на моем запястье. Это было все, чего он успел достичь, прежде чем в бой вступила другая мужская фигура. Словно шквал, шут пронесся сквозь отряд, за чем последовал громкий удар и хруст кости. Мужчина, схвативший меня, взвыл; его тело отбросило в сторону, словно выстрелом из пушки. Он взлетел в воздух, вывернулся под нечеловеческим углом и рухнул на землю.
А затем Поэт обрушился на них. Он крутанулся, его кинжал полетел и пригвоздил одного из воинов к столбу. В то же время он развернул посох и разбил его о чей-то череп.
Начался хаос. Отряд перешел в наступление.
Элиот выкрикнул мое имя, затем щелкнул рукоятками своей удавки. Каденс закричала, пригнулась под чьей-то рукой и рефлекторно ударила ножом.
Из чьего-то горла хлынула кровь. В воздухе брызнуло еще больше багрового.
Эта сцена затянула меня, как зыбучие пески, утаскивая в прошлое. Внутренний двор. Расчлененные тела. Золотых дел мастер, вонзающий нож мне в живот. Двор, насмехающийся надо мной с отвращением. Триумфальный взгляд короля.
Эластичные движения Поэта бросали вызов гравитации. С таким же успехом он мог бы превратиться в пантеру, уворачиваясь и прыгая в воздух. Посох вращался, как пропеллер, как его продолжение, пока он не превратился в сплошное размытое пятно из рук и ног. Его ноги сомкнулись ножницами и сбили с ног нападавшего, который взревел от боли.
Стрела со свистом полетела в Поэта. Прежде чем предупреждающий крик успел вырваться из моих легких, он развернулся к снаряду, ожидая его. Посох поймал стрелу в воздухе и сбил ее с курса.