Авалея проплыла мимо мужчин и женщин, которые поклонились и хором произнесли:
— Ваше Величество.
Когда королева заняла свое место во главе стола, Бриар незаметно протянула руку назад. Мои пальцы перехватили ее, наши фаланги соприкоснулись; этот контакт наэлектризовал мою кожу и пустил пьянящий гул в голову.
Я наклонился вперед, мой голос шелком лег на ее затылок.
— Острая, как колючка.
Ее заговорщический шепот пустил горячую волну по моим венам.
— Хитрая, как лиса.
Неловко склонив головы, члены совета посмотрели в нашу сторону. Я вальяжно прошелся, представляя собой саму картину воплощенного триумфа с примесью порочности для пущей убедительности. Однако внутри у меня кипела кровь, готовая уничтожить любого, кто хотя бы нахмурится в сторону Бриар.
Отголоски слова «Шут» слетели с губ собравшихся, а затем пространство заполнило мгновение нерешительности, когда они замялись, не зная, как обратиться к Бриар. Несмотря на признание войск, перспектива приветствовать ее по титулу ускользнула с языков советников.
И все же, как милосердная королевская особа, Бриар взяла инициативу на себя. Она сделала реверанс и сказала:
— Ваши Превосходительства. Для меня это искренняя радость.
Произнесено с идеальным балансом уважения, авторитета и такта. Члены совета дружно ухватились за эту возможность с облегчением и склонили головы.
— Дочь Осени, — ответили они; скованно, но с благодарным блеском, заново оценивая ее.
Не Принцесса. Не Высочество.
Но все же это было начало. Как-нибудь мы найдем способ вернуть Бриар ее титул.
Тем временем мы заняли свои места и начали устраивать дохрена проблем.
В течение следующих нескольких часов мы с головой погрузились в первоочередные вопросы, включая реакцию общественности на Бриар и то, как лучше всего заново представить ее двору, представители которого бросали на нее взгляды, варьирующиеся от обиженных до восхищенных и неуверенных. Согласно отчетам и простому здравому смыслу, обитатели замка разделились во мнениях о том, что с ней делать, как реагировать и во что верить.
Все сводилось к темпу. Каждое судебное заседание и званый вечер нужно было проводить искусно, чтобы преодолеть разрыв между родством и лидерством.
Бриар твердо стояла на своем во время конференции, ее слова со временем набирали силу и уверенность. Со своей стороны, я вел себя хорошо. За исключением тех случаев, когда меня провоцировали на сарказм или легкие угрозы убийством, когда речь заходила о потенциальных убийцах, которые могли бы действовать против Короны.
Мы выслушали предложения каждого, а затем вместе с Авалеей взяли на себя ответственность за принятие решений. Тем не менее, от нас не ускользнуло, что несколько членов совета вообще воздерживались от разговоров. Теперь, когда они оправились от появления Бриар, у некоторых из них все еще оставались опасения.
Каждый раз, когда кто-то из них бросал на нее сомнительный взгляд, из моего горла вырывалось шипение. Мои пальцы сжимали ножку кубка, так как это было лучше, чем вцепиться человеку в глотку. Учитывая, что на кону стояли судьбы Бриар и Нику, не говоря уже о будущей свободе каждой прирожденной души в Темных Сезонах, совершение еще одного преступления не рассматривалось.
С другой стороны, возможно, я слишком остро реагировал. Это было второй натурой, когда дело касалось моего сына и моей колючки.
После закрытия совета королева удалилась вместе с нами в ту же уединенную комнату, где Риз шантажировал нас с Бриар. Тома по истории выстроились вдоль стен, кресла с высокой спинкой обрамляли кофейный столик у камина, и, к счастью, вонь Лета выветрилась из помещения.
Там мы созвали дополнительных участников в наш круг. Эйр, Элиот, Каденс, Пози и Вейл вошли в комнату. Вполголоса мы обсуждали конфиденциальные проблемы, начав с проклятия моего существования.
— Риз, — я почти подавился.
Наша группа строила теории о намерениях Лета относительно тайных туннелей, включая потенциальных союзников, которые могли бы ему служить. В этом отношении самыми очевидными подозреваемыми были обитатели замка.
Совет? Вряд ли, блядь. Я провел с ними достаточно времени, чтобы прийти к выводу, что их суетливые причуды и этичные манеры были подлинными, а не фальшью.
Что касается знати? Это более вероятно.
— А как насчет шпионов Риза в Весне? — начала Авалея. — И в Зиме?