— Да, — процедил я, мои мышцы напряглись от ее прикосновения.
— И здесь? — поинтересовалась она, изменив голос так, чтобы звучать как девственница, невинная и целомудренная, словно она была одной из моих прежних мишеней. — Умоляю, скажите? Здесь я должна прикоснуться, сэр?
— Именно там, Принцесса, — прошипел я, пока она обрисовывала руками мою задницу. — Как любезно со стороны моего суверена.
— Я рада, что заслужила ваше одобрение. — Изящно ладони Бриар очертили мои бедренные кости, а затем опустились к твердому бугру моего члена.
— Ох, — притворно ахнула она. — А как насчет этого места?
— В самом деле. Туда.
— И могу ли я попробовать это на вкус? — взмолилась она, как дева. — Пожалуйста?
У меня едва хватало рассудка, чтобы вспомнить алфавит, не говоря уже о том, чтобы кивнуть. Как будто она могла увидеть этот жест в темноте. Тем не менее, принцесса знала.
Мой стон перешел в шипение, звук заскользил вниз по шахте лестницы, когда ее пальцы расстегнули застежки. Полое пространство усиливало наше дыхание, а нависшие тени обостряли каждое ощущение. Горячее дыхание Бриар обдало мой член, который рвался из кожаных штанов. Тяжелый, твердый, как бетон.
А затем еще один звук вырвался из моего рта, когда влажные губы Бриар сомкнулись вокруг головки.
— Блядь, — пробормотал я, и это слово многократно отразилось от стен туннеля.
Мы возвращались из одного из секретных проходов — так было удобнее раскрыть план Риза. Канал оказался безопасным, без недавних следов проникновения.
На обратном пути, спускаясь по лестнице, Бриар перестала идти. Ее выдохи стали прерывистыми и поверхностными, и так далее.
Теперь ее рот обхватил мой член, засасывая меня в себя. Влажная пещера ее губ сжалась и потянула меня, поглощая ствол до самого основания, где мои яйца напряглись. Рваные стоны вырывались из моих легких, пока ее голова двигалась вверх-вниз, стягивая меня, увлажняя меня. Неспособность ничего увидеть лишь усиливала чувствительность; этот эффект был подобен взрыву петард вдоль моего позвоночника.
С рычанием я схватил ее за голову, но не двигался, позволяя ей делать свое дело. Бриар мычала вокруг моего члена, и эта вибрация грозила подогнуть мои колени. Ее язык поднялся к широкой головке и скользнул по щели.
Я зашипел, моя голова ударилась о стену. Блядь всемогущая. Она за это поплатится.
— Каково это — с мужчиной? — спросила Бриар, сидя на стеганом пуфике в моей гардеробной. В отражении туалетного зеркала я сделал паузу, подводя глаза сурьмой. Изогнув бровь, я отложил кисточку для макияжа и элегантно откинулся назад; мой шелковый халат распахнулся, обнажая торс, чтобы лучше произвести на нее впечатление.
— Надо же, — задумчиво произнес я. — Продолжай. Я весь во внимании.
Взгляд Бриар скользнул с моего живота на лицо. На ней был твидовый шерстяной корсет поверх блузки в сочетании с контрастной клетчатой шерстяной юбкой; она выглядела точь-в-точь как ученая. Изо всех сил стараясь оставаться официальной, она прочистила горло и чопорно сложила руки на коленях.
— Я бы никогда не осмелилась предполагать. Но могу ли я поинтересоваться?
— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, — тихо сказал я ей.
Удовольствие скользнуло по ее лицу. «Возможно, это самая привлекательная вещь, которую ты мне когда-либо говорил».
— Искренне надеюсь, что нет. Это не было соблазнением. Это просто правда.
Она изо всех сил старалась сдержать улыбку, затем отвела глаза к ковру, словно он внезапно стал более захватывающим, чем мое полуобнаженное великолепие. Было довольно мило наблюдать, как она изображает непринужденность, пожимая одним плечом.
— Это так же, как с женщиной?
— Ах. На этот счет было бы безрассудно говорить от имени всех, чьи вкусы разнятся, — ответил я через зеркало. — Но лично для меня — нет. С каждым любовником все было по-разному, так же как все было по-разному в каждой позе и с каждым темпераментом. Но заниматься любовью с тобой… — Мой голос стал глубже. — Это совершенно особый класс, сладость.
Зародыш еще одной смущенной улыбки надавил на ее губы, и она пыталась сдержать ее самым очаровательным образом. Эта женщина выдержала презрение и осуждение двух королевств, обвела вокруг пальца помост, полный членов королевской семьи, вынесла унижение в Весне во время карнавала Ночь Жаворонка, перехитрила Мастеров, пережила ножевое ранение, дважды перенесла изгнание, а затем маршем вернулась в Осень, чтобы произнести речь, которая поставила армию на колени.