— Что ты наделал? — осторожно прошептала она.
Требование исходило от нее, но это ни на йоту не умерило моего гнева. Король был, блядь, у меня на лопатках. Мой нож был так близок к тому, чтобы освежевать его, как ягненка.
Но затем ее губы дрогнули, беззвучно и настойчиво.
— Только не так, — произнесла она одними губами. Не без Бриар. Мольба ослабила мою хватку на оружии. Мгновение спустя на пастбище возникла еще одна фигура, более крупная и высокая. Словно хищная птица, Эйр пронесся между деревьями, его рубашка была распахнута, а в кулаках он сжимал пару палашей. Несмотря на сцену, он остановился со смертоносной грацией ящера.
Шок расширил темно-синие глаза мужчины, когда он узрел доказательства государственной измены — урон, который я нанес Лету.
— Всемогущие Сезоны, — пробормотал он, не привыкший смягчать слова — а уж тем более произносить их в большом количестве — Эйр в нерешительности поморщился. Это мог быть Риз из Лета, человек, который заслуживал не меньшего, но он все еще был королем, чья смерть повлекла бы за собой жестокие последствия. Поэтому прежде, чем Авалея успела отдать приказ, Первый рыцарь бросился в действие и поспешил на помощь королевской особе.
С парапетов пушечным выстрелом разнеслись крики. Только сейчас ночной дозор, патрулирующий стены, заметил гриб дыма. Однако сигнал тревоги не прозвучал, огромный рог, который обычно предупреждал о злоумышленниках и стихийных бедствиях, не разнесся эхом по замку. Вместо него над территорией заиграл инструмент поменьше, ритм которого указывал на пожар, но не на явных нападавших.
Я обдумал это упущение и взглянул в сторону Авалеи. Она не дала им поднять шум и предупредить двор о большей угрозе. Проницательна, как всегда, тем более что ее покои выходили окнами на эту территорию. Должно быть, она первой заметила пожар и подала сигнал патрулю, что вспыхнул огонь, и это обстоятельство не требовало пробуждения рыцарей.
К слову, королева восприняла присутствие Эйра с кратким изумлением, прежде чем вспомнила о сверхъестественной способности этого человека замечать то, что не могут другие. Если отбросить угрюмую внешность, Первый рыцарь двигался как ветер и читал знаки в каждом дуновении воздуха, наряду с другими таинственными способностями. Вероятно, воин учуял пламя задолго до того, как это смогли сделать его спящие товарищи.
Я поджал губы, раздосадованный тем, что Эйр помогает Ризу подняться с земли. Вонь обгоревшей плоти короля проникала в мои чувства. Предки, рожденные из огня. Предположения, что он неуязвим. Чушь собачья. Мужчина взорвался, как вулкан, в тот самый момент, когда искры упали на его безвкусную мантию.
Эйр потащил Риза по траве, поддерживая хромающего короля. Они остановились на одном уровне со мной и королевой, так что сердитый взгляд Риза заметался между нами. Он то кипел от агонии, то плевался в мою сторону ядом.
— Помяни мои слова, ты, паразитирующий уебок! Я заставлю тебя страдать из-за этого!
Они поплелись к замку, где позже лазарет займется ранами Риза. Гром вновь ударил по небу. Молния прорезала облака. Небольшой отблеск света выцепил выражение лица Авалеи, которое сменилось от горя к гневу, а затем, наконец, к смирению.
Блядь. Я знал этот взгляд. Такой же неодобрительный, хмурый взгляд появлялся у одной конкретной принцессы всякий раз, когда она была вынуждена выполнять неудобные обязанности, как правило, в отношении одного конкретного нарушителя спокойствия, который отказывался перестать нарушать законы.
По пастбищу загрохотали шаги. Я насчитал с дюжину стражников, которые, вероятно, несли ведра с водой и шланги.
Тяжело вздохнув, я протянул королеве запястья и стал ждать кандалов.
5
Поэт
Несколько часов спустя я неспешно расхаживал по темной тюремной камере, словно пантера. Цепи шумно лязгали на моих запястьях и лодыжках. Эти ебучие стражники понимали степень моей ловкости и знали, что лучше не оставлять конечности свободными. Что касается моего рта, у них не было выбора, кроме как оставить его без помех. К их огорчению, королева приказала им не затыкать мне рот.
За долгие годы накопившаяся плесень намертво въелась в открытые корни стен, рождая вонь, из за которой я неприятно морщился и постоянно чесал нос. Этот сраный гнилостный запах не прибавлял очков к моему и без того ужасному настроению. Мои челюсти сжались до такой степени, что я не без приложенных усилий отбросил мысли о том, что Риз получает медицинскую помощь, которой явно не заслуживает. Ничего. С ним я разберусь позже.