Но судя по выражению лица Поэта, они доказали свою невиновность в двуличии.
— Ты не нашел виновника, — предположила я.
Ноздри шута раздулись.
— Даже если бы мы его нашли, опознать тело потом было бы невозможно. Я бы об этом позаботился.
Дрожь пробежала по моему телу. Я ему верила. Троньте семью шута, и страданиям этого человека не будет предела.
Я провела пальцами по растрепанным волосам Поэта.
— Но я не умерла. — Чтобы проиллюстрировать свою мысль, я скосила взгляд через комнату, сфокусировавшись на спальне, где на моей тумбочке стояла одинокая роза. Затем я снова повернулась к шуту. — Помнишь? Некоторые шипы невосприимчивы к огню.
Я имела это в виду в переносном смысле, но губы Поэта скривились.
— Верно. На самом деле, если впитать эссенцию шипов, роза защитит тебя от пламени. Эффект длится не вечно, но достаточно долго, чтобы создать временный щит. Эта темная магия распространяется на тебя и на все, что ты держишь близко. — Он постучал по моим губам. — В любом случае, тебе не позволено умирать первой. И уж точно не до того, как ты выйдешь за меня замуж.
— О, и лишить тебя шанса нарядиться? — поддразнила я, обвив его шею руками. — Ну конечно же нет.
Устало усмехнувшись, Поэт краем глаза что-то заметил. Перехватив мое запястье, мы обнаружили, что алый браслет ослаб. Осторожно он поправил шнурок, завязав его так же надежно, как и свой собственный.
— Так-то лучше, — хрипло произнес шут, прежде чем вернуть мою руку в исходное положение, обвив ее вокруг себя.
Вот так он и захватил мой рот коротким, но проникающим поцелуем. Мои пальцы на ногах подогнулись, его объятия согрели меня до самых пят, а легкий взмах его языка вырвал вздох из моего горла.
Со стоном Поэт замурлыкал в мои губы.
— Я никогда не встречал никого с такой силой воли. Придворный лекарь сказал то же самое.
Возможно. Оставляя это в стороне, моя память выуживала обрывки той конференции. Я была частично в сознании, слушая туманное обсуждение и разглядывая смутные силуэты в своей комнате. В какой-то момент лекарь сказал нечто такое, что вызвало довольно бурную реакцию.
Я посмотрела на Поэта понимающим взглядом.
— И что именно он сказал, чтобы заставить тебя душить его?
Свежий гнев исказил лицо шута.
— Ах, это, — сказал он без тени веселья. — Есть одна небольшая загвоздка. Оказывается, в вашем лазарете был тайник с противоядиями от аллергических реакций подобного масштаба. К сожалению, наш неизвестный ублюдок добрался до них до начала пира.
— Всегда следи за своим реквизитом, — процитировала я.
Поэт кивнул.
— Это правило, по которому живет каждый предательский шут.
— Если я не ошибаюсь, ты — единственный предательский шут.
— Верно. Во многих отношениях я уникален. Береги это редкое существо, Принцесса. Потому что мне нет замены.
Я попыталась улыбнуться.
— Я это знаю.
Он попытался улыбнуться в ответ, но это вышло похоже на гримасу.
— Мы с твоей матерью провели дознание с советом, допросили весь двор и обыскали замок вплоть до последнего скелета в последнем шкафу. Нет ни подозреваемых, ни следов нападавшего. — Его интонация потемнела. — Будь уверена, я позаботился о том, чтобы все отвечали честно.
Опять же, я в этом не сомневалась. Мало кто мог сравниться с языком Поэта, а тем более вынести его.
— Тогда, возможно, они не проживают в замке, — предположила я. — А это значит, что у них был выход, чтобы проникнуть внутрь и быстро уйти.
— Возможно, что-то вроде туннеля, о котором мало кто знает? — подсказал Поэт.
Я кивнула. — Что также означает, что этот человек связан с Ризом. Или это может быть фракция людей вроде Мастеров. Оглядываясь назад, он не стал бы действовать только с одним человеком. Безусловно, убийце-одиночке было бы легче избежать внимания, но Риз высокомерен и неумерен; он предпочитает одноразовую свиту. Для попытки отравления, возможно, был выбран один или два человека из более крупной банды.
— И, возможно, король все-таки не ждет Праздника Жнеца. Либо так, либо он изменил курс, — добавил Поэт. — Представилась возможность, и Риз рискнул. Он знал, что если это не сработает, он сможет попробовать снова во время гуляний. — Шут потер пальцем нижнюю губу. — И все же, несмотря на то, как тщательно я всех допрашивал, мы не можем полностью исключить придворных. Кто за пределами этого замка знает, что у тебя аллергия?
Риторический вопрос. Поэт знал ответ. Только мои ближайшие союзники, кухонный персонал и члены королевских семей этого континента знали о моей восприимчивости к Ивовому Грошу.