Следом полетели его штаны; каждый ярд ткани собирался на мокром полу. Лихорадочная головка его члена раздулась и потемнела; из узкой щели сочилась сперма, а яйца были горячими на ощупь. Каждый вздувшийся дюйм выглядел болезненно и ощущался восхитительно под моими пальцами.
Да, он хотел, чтобы это было обо мне, но так никогда не было. Это было о нас. Всегда все начиналось и заканчивалось именно так.
Голый и промокший до нитки, Поэт закинул мое бедро себе на талию и прохрипел:
— Не желаешь ли быть оттраханной моим членом, Принцесса?
Моя мольба вырвалась скулежом. — Желаю.
— И ты сможешь это вынести?
— Смогу.
— И тебя хватит надолго?
— Хватит.
С шипением шут вонзил свой член между складок моей дырки, широко раздвигая меня. Со стоном я рванулась вверх, обхватила его лицо и обрушила на него свой рот. Дрожащие звуки срывались с моих губ в его, и я чувствовала вкус его рычания; наши языки сплетались, пока его таз вращался, глубоко проникая в меня.
Еще более размеренно, чем во время двух последних оргазмов, твердая плоть Поэта двигалась поршнем медленнее, медленнее, медленнее. Каждый неторопливый взмах его мокрого члена вырывал из меня всхлип, который он с наслаждением поглощал. К тому времени, как я кончила в третий раз, мое сердце грозило разорваться, а голос охрип от криков.
Верный своему слову, этот мужчина доказал, сколько у меня выносливости.
Потом он насухо вытер нас полотенцем, одел меня в льняной халат и расчесал мне волосы. И вскоре тепло семьи и друзей заполнило покои, начиная с матушки и Нику.
Пока я болела, Поэт старался не напугать своего сына. Он сказал Нику, что этот эпизод был случайностью из-за тарелки с испорченной едой. И хотя ребенок поверил ему и еще больше расслабился, когда я подтвердила эту выдумку, потребовалось некоторое время, чтобы полностью успокоить Нику.
С восстановившимся настроением мальчик прижимался ко мне весь остаток дня. Его присутствие, наряду с присутствием матушки и нашего клана, вернуло мне силы.
Конечно же, они мне понадобились. Потому что три дня спустя прибыла Зима.
27
Поэт
Лед. Это было первое, что пришло на ум, когда вереница черных карет покатилась по кирпичной дорожке к главному двору. Купол вечерних звезд усыпал небо, как осколки стекла. Под этим зрелищем кавалькада оленей и лосей тянула вереницу экипажей; каждое животное было статным, а вокруг раздвоенных копыт клубился мех. С этими рогами, загнутыми внутрь, как ложки, и заканчивающимися острыми концами, одни только эти существа могли бы посадить на кол целую армию.
Процессия стальных колес вгрызалась в землю, оставляя за экипажами слои мокрого снега и замораживая путь к осеннему замку, словно вечная мерзлота. След прорезал кирпичи, как ловушка, настолько прозрачный, что вблизи его было легко не заметить. Любой достаточно неуклюжий человек, не смотрящий под ноги, мог бы споткнуться и свернуть себе шею.
Подавшись вперед, я согнул руки и положил предплечья на парапет балкона.
— Надо же, — сказал я, приподняв бровь и глядя вниз на эту сцену. — С таким эффектным появлением можно подумать, что он пытается превзойти меня.
Рядом со мной Бриар сжала перила.
— Во-первых, это невозможно. Во-вторых… — Она заколебалась, словно ее больше беспокоил следующий важный факт: — Ему плевать на то, чтобы на кого-то производить впечатление.
— Ты говоришь это так, будто это может стать проблемой.
— Большинство бы с этим согласилось.
Я выпрямился и повернулся к принцессе.
— Мы не большинство.
Хмурый взгляд Бриар смягчился в легкую улыбку. На ней было черно-ореховое платье; облегающий лиф в рубчик и прозрачные манжеты рукавов были отделаны старинным золотом. Юбка расходилась, открывая облегающие легинсы и мягкие сапоги под ней; скромно высокие каблуки впивались в пол.
Принцесса заколола волосы в сложную конструкцию из множества замысловатых, но свободных кос, хотя та самая заплетенная прядь с крошечными дубовыми листьями оставалась в центре внимания, поддерживаемая остальными ее локонами. Эбеновые серьги покачивались в ушах и сочетались с тяжелым кулоном, поблескивающим между ключицами.
— Чопорная и элегантная, но в то же время свирепая, — оценил я, обхватив ее за талию. — И с кучей места, чтобы спрятать острые предметы.
Ее губы сжались, сдерживая еще одну улыбку.
— Можешь поискать их позже.
Так я и сделаю. Вытаскивать каждый спрятанный шип из ее наряда будет так же заманчиво, как и срывать остатки этой роскошной ткани с ее тела.