Позже. Если только ад не замерзнет в присутствии Зимы.
Критическим взглядом Бриар изучила мой обсидиановый камзол, расшитый тонкой серебряной каймой.
— Я смотрю, ты стремишься его разозлить.
Серебро было цветом Зимы. Было бы более покладисто с моей стороны выбрать другой оттенок, если бы не одно «но».
— Я шут, — просто сказал я ей, прежде чем согнуть руку в локте. — Пойдем?
Несколько минут спустя мы шагали по коридору к тронному залу в сопровождении нашей свиты, охраняемой Эйром. На полпути к нам присоединилась Авалея со своей свитой, и обе группы слились воедино, не сбавляя шага. Наша троица шла в ногу, пересекая залы и мезонины; эхо кольчуг и палашей звенело позади нас.
В ту секунду, как доложили о выздоровлении Бриар, Авалея и Нику влетели в покои. Но сегодня вечером облако, на котором парила Ее Величество, сдулось; тревога затмила родительскую радость. Было нетрудно догадаться почему.
Однако было кое-что еще. Королева казалась напряженной так, словно пережила несколько прошлых катастроф. А именно — битву во дворе и изгнание Бриар.
Я списал это на неуверенность и мысленно пересчитал кинжалы, припрятанные в моем камзоле и штанах. Не то чтобы мы не были благодарны Зиме за помощь в спасении жизни Бриар. Своей кровью и дыханием я буду в вечном долгу перед принцем за это.
Дело было скорее в том, что мы не могли сказать, какова будет его истинная цена. И если Зима была единственным Сезоном, способным заставить Риза обделаться от страха, неизвестно, насколько хуже будет эта расплата по сравнению с гневом Лета.
Такой поворот событий мог привести к альянсу. Или мог сбросить нам на колени еще одного врага.
— Взвешивай свои слова и говори прямо, — напомнила мне Бриар, обобщая тактику, о которой мы договорились ранее. — Он не будет реагировать на завуалированные насмешки или загадки.
— Если он вообще будет реагировать, — добавила Авалея; бронзовая корона поблескивала на ее голове. — Этот человек холоднее, чем тот мокрый снег, который его кареты высыпали на наши недавно отремонтированные кирпичные дорожки. Хотя я поблагодарю Зиму за то, что он растопит этот бардак перед отъездом.
— Не умеет интерпретировать подтекст, так что ли? — спросил я. — Это вряд ли станет для нас проблемой.
— О, он может интерпретировать его, — поделилась Бриар. — Просто он не будет в этом участвовать. Нам стоит беспокоиться не об уловках или замаскированных словах принца. А о его прямолинейности.
— Даже это — уловка, Сладкая Колючка. Все что-то скрывают, — невозмутимо ответил я. — Просто некоторые делают это у всех на виду.
Каретам потребуется какое-то время, чтобы проехать через надвратную башню и разгрузиться во дворе. По обычаю, мы должны были встречать прибывающий Сезон на улице. Однако культура Зимы отвергала подобные церемонии, предпочитая приемы в тронном зале.
Это означало, что у нас должно было быть по меньшей мере десять минут, чтобы подготовиться до того, как наш гость переступит порог зала — если бы не одно открытие. Часовые бездействовали у входа; их лица побледнели, а движения были заторможенными, словно кто-то недавно пропустил их через мясорубку.
Наша группа замедлила шаг. Мы обменялись взглядами, а затем прошли мимо стражников, которые поспешили открыть двери. Хотя нас должны были объявить, часовые, казалось, проглотили языки.
Эта заминка предоставила баритону достаточно времени, чтобы окатить комнату холодом.
— Вы опоздали.
В центре тронного зала стояла — нет, к черту «стояла», «возвышалась» было более точным описанием — фигура в тени. Человеческая башня возвышалась к нам спиной, его фигура размером с йети достигала шести футов четырех дюймов. Два из этих дюймов превышали мой собственный рост, и я уже молчу о его ширине. Казалось, мышцы у этого человека росли даже из задницы, словно в детстве он высекал айсберги вместо того, чтобы строить замки из песка.
Лавина темно-синих волос спадала ниже лопаток. Из-под длинного, до самого пола, пальто, подбитого колючим мехом, виднелись сапоги со стальными шипами на носках.
Я не мог видеть, что, черт возьми, этот принц делал со своими руками, но если бы моим кинетическим инстинктам пришлось угадывать, я бы сказал, что он засунул большие пальцы в передние карманы. Это объясняло, почему его распахнутое пальто разлеталось вокруг верхней части тела. Учитывая, что голова члена королевской семьи была наклонена вперед, казалось, что он скорее высказал наблюдение, чем жалобу.
Вы опоздали. Я прищурился. Намеренно или нет, это все равно было оскорблением.