Я гадала, что Джейс нашел во мне, чего не видел в ней. Вероятно, его жена сейчас задавалась тем же вопросом. Мы обе не понимали, почему были недостаточно хороши.
Номер этажа на дисплее лифта давно сменился на первый; я знала, что она уже ушла, но до сих пор стояла в коридоре.
Это бесполезно. У нас ничего не получалось, и эта пытка никогда не закончится. Мэделин страдала, ее сын не был идиотом, он подозревал что-то неладное.
Я тоже страдала, и мой сын тоже не был идиотом. И несомненно что-то чувствовал.
Лишь Джейс чувствовал себя счастливым, потому что получал лучшее от обоих миров. А я была счастлива только рядом с ним. То есть практически никогда.
В течение очень долгого времени я мирилась с этим, считая, будто не заслуживаю лучшего.
Томас и мои родители не могли или не хотели меня поддерживать, у друзей собственных проблем хватало, а я пыталась растить ребенка одна. И даже не думала, что стану жить такой обеспеченной жизнью. Мне следовало сказать спасибо и не быть эгоисткой, верно?
Поэтому я позволяла Джейсу управлять нами, редко выдвигала требования, веря, что его опасения насчет Мэдока, который был недостаточно зрел, чтобы понять развод, обоснованны.
Ничего подобного. В глубине души я понимала: таким образом он просто тянул резину.
Убрав телефон обратно в сумку, я направилась к кабинету Джейса. Его ассистентка сразу же пропустила меня, взмахнув рукой. Должно быть, она знала, что я приду.
Твердой рукой я медленно распахнула дверь, вошла внутрь и закрыла ее за собой.
Джейс стоял в противоположном конце комнаты, глядя в окна, однако обернулся, услышав щелчок замка. Его плечи сразу же расслабились, на лице появилась улыбка облегчения, словно у него небольшой камень с души упал. Он ослабил галстук, чем привлек внимание к своей шее. Во мне вспыхнуло желание. Я особенно любила эту часть его тела, мягкую, но мощную. Джейс сходил с ума, когда я целовала его туда.
– Привет, – тихо поздоровался он, подойдя ближе.
Джейсон всегда пристально наблюдал за мной, и именно в такие моменты я теряла решимость. Если он спустя столько лет по-прежнему видел во мне ту юную девушку из гаража, на которую смотрел с восхищением и налетом вожделения, словно, кроме меня, в его мире больше ничего не существовало.
Только это красивая ложь. Оставшись у двери, я подавила в себе все чувства и сказала:
– Я думала, она не приходит к тебе в офис.
Он остановился, наблюдая за мной. В его глазах промелькнуло понимание, что мы с Мэделин, очевидно, встретились в коридоре.
Не разжимая губ, Джейс раскаянно улыбнулся и подошел ко мне с распростертыми объятиями.
– Ты отлично выглядишь.
Он наклонился, собираясь меня поцеловать, однако я быстро повернула голову. В результате его губы лишь коснулись моей щеки.
– Что такое? – отстранившись, спросил Джейс.
Я поправила сумку, висевшую на локте, не в силах взглянуть на него. От одного взгляда к глазам подступят слезы, он начнет успокаивать меня, и мы вернемся туда же, откуда начали.
– Я пришла сказать, что сегодня не останусь в твоей квартире, а поеду домой, где мне и место.
Его ладони замерли на моих плечах; Джейс не шевелился, глядя на меня сверху вниз. Несомненно, он понимал, что происходит.
Мы уже проходили через это. Много раз.
Иногда инициатором выступал Джейс: «Я люблю тебя, но чувство вины невыносимо», «Я больше не могу так поступать с тобой», «Мой ребенок возненавидит меня так же, как я ненавидел своего отца», «Каким образом нам построить отношения, учитывая то, с чего все началось?»
Однако спустя несколько дней мы вновь оказывались в объятиях друг друга.
Порой инициатива исходила от меня: «Почему ты такой трус?», «Мне нужно жить собственной жизнью», «Я ненавижу себя за то, в кого превращаюсь рядом с тобой».
Через месяц, с кем бы я ни пробовала встречаться, все равно не могла выбросить его из головы. Никогда не могла.
– Значит, ты приехала в Чикаго, чтобы сказать мне это? – выпалил он резким тоном. – Что вернешься домой? В дом, который я тебе купил?
Я стиснула зубы и, оцепенев, думала, что со мной все будет в порядке, если промолчу. Хотя бы на мгновение.
Джейс склонился ниже, вторгшись в мое личное пространство и пытаясь заглянуть мне в глаза.
– Хм?
В горле образовался ком, потому что я боялась. Я могла уйти отсюда, вернуться домой и проснуться завтра утром, возможно, с чувством облегчения из-за того, что избавилась от него. Но по истечении нескольких дней мне станет одиноко. Дав мне остыть, он начнет звонить или приходить. Эмоции, тоска и гребаные воспоминания о хороших временах заставят меня сдаться, и я опять соглашусь быть его любовницей. Мы всегда возвращались друг к другу.