Подвеска представляет собой овальный кусочек глины, не больше четвертака, с отпечатком маленького пальца в середине. Чем-то похоже на окаменелость. Она держится на потрепанной светло-зеленой ленте, явно очень старой.
Снаружи голос распорядителя гремит из динамиков. Я напрягаюсь, услышав нарастающий шум толпы.
Пора.
Дилан крепко сжимает кожаную обивку руля, сосредоточившись на трассе. Музыка тоже набирает обороты.
Моторы ревут снова и снова. Девушка начинает покачиваться в такт песне, которую ей посоветовал Хантер; прищурившись, смотрит на дорогу так, будто та – ее сучка.
С усилием сглотнув, я чувствую, как все вибрирует из-за рокота двигателя. Когда бросаю взгляд на машины слева и справа, ничего не могу разглядеть, потому что стекла сильно затонированы. Дерьмо. Живот словно в тисках сдавливает, сердце норовит выскочить из груди.
Гребаный Мэдок.
Красный сигнал сменяется желтым, моторы вновь ревут, от криков закладывает уши, и потом…
Дилан срывается с места. Меня отбрасывает назад, на спинку сиденья.
– О боже, – произношу, едва не подавившись воздухом.
Мы мчимся по трассе; моя племянница резко переключается с третьей на пятую, пропустив вторую и четвертую передачи. Я часто дышу, оглядываясь по сторонам в поисках остальных машин.
С соперником слева разрыв минимальный, а тот, что справа, идет ноздря в ноздрю. Дернув руль влево, Дилан преодолевает первый поворот и опять летит вперед, виляя туда-сюда на легких виражах, после чего включает пятую передачу. Машина справа отстает, однако белая «хонда» равняется с нами.
Освещение трека мелькает за окном, напоминая падающие звезды; я хватаюсь одной рукой за поручень, а второй стискиваю ремень безопасности.
Впереди маячит крутой поворот направо. Мельком глянув на Дилан, вижу напряженные мышцы ее рук и стиснутые челюсти.
Она притормозит? Мы перевернемся на такой скорости!
– Дилан.
«Хонда» не уступает, похоже, он собирается преодолеть поворот вместе с нашей машиной.
– Дилан, – снова предупреждаю я. Ей нужно сбавить скорость.
Вместо этого она врубает шестую передачу и рычит:
– Пошли они.
Девушка поддает газу; музыка грохочет, наполняет весь гребаный салон.
– Да, черт побери! – вопит Дилан. – Спасибо, Хантер! Ю-ху!
– О мой бог! – кричу я, накрыв лицо ладонями, потому что не могу на это смотреть.
Мое тело бросает в противоположную сторону, когда она поворачивает, крутящий момент тянет нас. Я визжу, зажмурившись, и ощущаю, как машина накреняется. В животе порхает армия бабочек.
– Офигеть! – взрываюсь я.
«Сильвия» выравнивается, шины с моей стороны возвращаются на асфальт. Резко оглянувшись, замечаю, что оба соперника остались позади. Синий автомобиль теперь прилично отстает.
Адреналин разливается по венам. Каждый волосок на моих руках встает дыбом.
Я смеюсь, не в силах сдержать шквал эмоций.
– Давай, давай, давай! – подгоняю племянницу.
Она улыбается мне, а я включаю музыку на полную громкость.
Повороты Дилан преодолевает быстро и гладко – налево, направо – и выходит на последнюю четверть дистанции.
Белая «хонда» опять подкрадывается к ней. Внезапно что-то плюхается в водительское окно. Мы обе подпрыгиваем от неожиданности, нас заносит. Дилан бросает взгляд в сторону, воюя с рулем в попытке вернуть контроль над машиной.
– Какого черта? – рычит она.
Белый комок мокрой бумаги, судя по всему, прилип к стеклу, постепенно распадаясь на мелкие фрагменты.
– Урод, – кричит девушка, нажимает на кнопку и опускает стекло.
– Дилан, не надо.
Но она не слушает.
Парень из другой машины, с черными волосами и наглой улыбкой, оскаливается на нее.
– Уэстон шлет привет, пиратская сучка!
Я испускаю стон. Серьезно?
Вернув внимание к трассе, моя племянница вновь включает шестую передачу.
– Дилан! Сбавь скорость! – выкрикиваю я, пока она приближается к последнему повороту.
– Нет! – ворчит Дилан. – Тупой кусок дерьма. Это трек Фоллз. Он не смеет нам хамить.
Уэстон – один из самых заядлых соперников Шелберн-Фоллз Хай. Они наведываются сюда только для того, чтобы развязывать конфликты. Уэстон и Сент-Мэттьюз, частная школа в окрестностях Чикаго. Порой обе школы объединяются и задирают «Пиратов», нашу футбольную команду, а заодно и всех остальных учеников Шелберн-Фоллз.
– Ага, давай, попробуй стать своим папочкой, детка, – подначивает ее парень. – Силенок не хватит!
– Ты разве не слышал? – кричит Дилан в окно. – Я вся в маму!
И она разгоняется еще сильнее.
– Дилан! – ору я, вцепившись в поручень.