Улыбнувшись, она откинулась назад, широко распахнула мой пиджак и рубашку, после чего начала их стягивать.
– Сними все, – распорядилась девушка.
Мой член неистово пульсировал внутри нее. Сорвав с себя вещи, швырнул их неизвестно куда. Протянув руку вниз, Тэйт до конца опустила спинку сиденья, перекинула ногу через мое бедро и тоже опустила ее на землю из открытой двери; одной рукой ухватилась за ремень безопасности сбоку, а другой сжимала мою грудь. Я удерживал ее за бедра, пока она жестко опускалась на меня. Тэйт выглядела настолько прекрасно, что смотреть на нее было почти больно.
– О господи, – застонав, я слишком сильно сжал ее грудь, наверняка оставив синяк. – Детка, твои бедра работают как гребаный автомат.
Она запрокинула голову назад. Каждая мышца груди и пресса напряглась, когда я последовал ее примеру. Тэйт была неумолима, ни на секунду не сбавляя темпа.
– Тебе не нравится? – поинтересовалась девушка.
Открыв глаза, я увидел, что ее лицо запрокинуто вверх, к крыше машины.
Тэйт поймала ртом воздух и едва слышно с улыбкой произнесла:
– Извини, малыш, но, любя или ненавидя, трахаю я тебя именно так.
Приподнявшись, она еще резче опустилась и начала буквально скакать на мне.
Я зажмурился, предоставив себя в ее полное распоряжение. Черт.
Кровь бешеным потоком прилила в член, но я пока не хотел кончать.
– Все остальное может измениться, но моя любовь к тебе – никогда, – прошептал я скорее себе, чем ей.
По старой привычке – когда Тэйт была настроена кончить в определенной позе, а я хотел ее в другой, – перехватил инициативу, чтобы довести ее до пика. Резко поднимая бедра и насаживая девушку на свой член, стал отвечать на толчки с аналогичным энтузиазмом.
– О боже. – Она издала стон. Прильнув ближе, я снова принялся посасывать грудь Тэйт, продолжая ее трахать. – Я люблю, когда ты так делаешь.
Я улыбнулся, лег обратно и продолжил входить в нее максимально глубоко и сильно, поглаживая большим пальцем клитор.
– Ну же, – подначивал, ощущая капельки пота, выступившие на спине девушки, и кончики ее волос, касавшиеся моих пальцев. – Мне хочется, чтобы ты лежала передо мной на капоте, полностью открывшись, и я мог бы попробовать, насколько ты влажная.
– Да, – выдохнула Тэйт. – Боже, я люблю тебя, Джаред.
Она двигалась все быстрее, до тех пор, пока мой член не попал в идеальную точку. Ее тело напряглось, она начала стонать.
– Джаред, – выкрикнула девушка. – Ох. – Не замедляясь, она трахала меня снова и снова.
Спустя несколько секунд Тэйт кончила, запрокинув голову назад и впившись ногтями мне в грудь. Ее мышцы сокращались вокруг моего члена, в то время как оргазм распространялся по телу. Я сжал ее грудь; все мое тело пылало из-за попыток сдерживаться.
Тэйт уткнулась лбом в мой подбородок, ее бедра наконец-то замерли, а дыхание замедлилось.
– Снова, – взмолилась она. – Пожалуйста.
Завладев ее ртом в напористом поцелуе, я жадно насыщался сладостью Тэйт, солоноватым привкусом пота на ее коже. Я хотел дать ей тысячу обещаний, которые, несомненно, сдержу. Какие бы усилия мне ни пришлось приложить, она того стоила. На свете не было никого и ничего идеальнее нас.
Сев и придерживая девушку за талию, я выбрался вместе с ней из салона. Тэйт обессиленно обвивала меня ногами. Когда я усадил ее на капот, мой член выскользнул из ее киски. Она легла, согнув колени и сжав бедра.
Схватив ее за ноги, раздвинул их шире.
– Ты только что поимела меня словно ненасытное животное, – поддразнил, любуясь пышной грудью девушки, с готовностью ожидавшей моих ласк. – Ни к чему скромничать сейчас.
Мои расстегнутые брюки сползи с талии. Я сжал свой член, хотя мне не требовалось стимуляции, чтобы сохранить эрекцию. Нагнувшись, надавил языком на ее влажный клитор. Начал лизать по кругу, так как прекрасно знал, что ей нравилось и о чем она боялась попросить.
Тэйт любила мой язык. В помощи пальцев она нуждалась меньше, чем в нем. Доставляя ей удовольствие своим ртом, я и себя удовлетворял. Казалось бы, это такой простой акт, только между нами все было непросто. Данный момент – лишь крошечная часть мириадов событий, благодаря которым мы продолжали существовать. И для меня он был раем.
На протяжении своей жизни я подпитывался болью. Болью, порожденной пренебрежением матери-алкоголички; кровью, пролитой отцом; одиночеством и негативом, на которые я обрек себя, отрицая простую, но жизненно необходимую истину.