По иронии судьбы именно этот, первый мужчина, кого она захотела сама, после того как многие безрезультатно добивались ее, этот единственный мужчина не мог ей принадлежать. Она была уверена, что завоевать его сердце в ее силах, но захочет ли он потом жениться на ней? Нужно еще помнить о его невесте. И не забывать о том, что сама она пленница и рабыня, как однажды сказала Эда. И ненависть, которую он питает к ее народу, — тоже препятствие. Может ли страсть преодолеть все это?
Викинги никогда не покорялись судьбе, они сами ковали свое счастье. Верили, что боги наградят того, кто борется, чтобы владеть и побеждать. Викинги не признавали слабости или терпеливого смирения. Они боролись за то, что хотели иметь.
Эти чувства укоренились в Кристен, хотя воспитана была она христианкой. Как христианка она знала, что ее жребий в руках Божьих, что она должна смириться и рассчитывать на его милость. Но как дочь викинга считала, что, если хочет получить Ройса из Виндхёрста в мужья, то должна преодолеть все препятствия, сделавшие их врагами, и всеми средствами, имеющимися в ее распоряжении, бороться за желаемое.
Хочет ли она иметь его мужем? О да, хочет! Наконец она нашла мужчину, с которым будет счастлива. Сейчас он ей враг. Над этим можно было бы посмеяться, если бы это не было так обескураживающе. И все же она верила в себя. Кроме того, результат ее замысла был ценнее, чем брошенный ей судьбой вызов.
Было уже заполдень. Две из пяти женщин, которые готовили еду и накрывали на стол, заболели, а это значило, что трем оставшимся приходилось делать работу за них, и работали они дольше обычного. Кристен принадлежала к тем трем, и остальные служанки не торопились помогать ей, они были убеждены, что если кто и должен перерабатывать, так это она.
Она не возражала. Ройс этим вечером задержался в зале за игрой в кости дольше обычного, и она вдоволь налюбовалась им. Пожалуй, на это она потратила даже больше времени, чем на уборку со стола. Тем не менее, когда он покинул зал, она не заметила, потому что Эда как раз принялась выговаривать ей за нерадивое отношение к своим обязанностям.
Теперь в доме было темно и тихо. Только два факела горели возле камина. Служанки устроились на ночлег на полу и притихли. Эда и Кристен остались одни, чтобы приготовить все к предстоящему дню.
Кристен не устала, только ноги очень болели, ведь она за весь день не присела. Так продолжалось изо дня в день: ее будили с первыми лучами солнца и запирали в комнате после ужина. Но сегодня все было не так. Эда ушла, оставив ее одну.
Кристен напряглась, услышав шаги. Она с интересом всматривалась в приближающуюся фигуру, и сердце ее забилось быстрее, когда она рассмотрела Ройса, который шел не к лестнице, а к ней, именно к ней.
Она, не двигаясь, ждала. Его лицо было напряжено. Сердце ее забилось еще быстрее — не от страха, а от ожидания. Когда он остановился, она только на мгновение удивилась его руке, которую он положил на ее затылок, его пальцам, которые схватили ее волосы, чтобы потянуть голову назад. У нее дух захватило, когда его взгляд гневно заскользил по ее лицу.
— Почему ты так искушаешь меня? — Не ей, себе задал он этот вопрос.
— Разве я смею?
— Ты делаешь это нарочно, — упрекнул он. — Ты знала, что я стою у двери и наблюдаю за тобой.
— Нет. Я думала, ты уже в своей комнате.
— Лгунья! — прошипел он, перед тем как припасть к ее губам.
Кристен ждала этого. Она хотела познать, почувствовать его губы, искала случая просто прикоснуться к нему. Она хотела, чтобы это случилось, но даже помыслить не могла, как все будет в действительности. Она была не готова к таким ощущениям, ведь страсть до сих пор еще не овладевала ею.
Ройс грубо обходился с ее губами. Он держал ее за волосы, чтобы она не могла двинуться и помешать ему целовать себя, но больше не прикасался ни к чему. Кристен сама прижалась к нему и, лишь почувствовав его тело с головы до ног, смогла оценить силу его страсти. Это разожгло ее еще больше. Ей уже не было дела до того, что он не владеет собой, целует ее против своей воли и потому, быть может, станет ненавидеть ее еще больше. Она обняла его за спину, провела руками по крепким мускулам и положила руки на плечи, крепко прижав его к себе.