Ройс готов был подумать, что она ведьма или жрица викингов, которой их многочисленные боги даровали особую силу. Этим легко объяснялось то, что он одновременно и презирал, и желал ее. Она вызывала в нем чувства, в которых он, как ни старался, разобраться не мог. Его не должны бы трогать ее страдания, но он принимал их слишком близко к сердцу. Ему должно бы быть безразлично, что она шлюха, но это выводило его из себя. Каждый раз Ройс почти терял рассудок, когда думал о том, как много мужчин обладали ею до того, как она появилась здесь — быть может, целая корабельная команда. А теперь он знал, что одного она выделяла из всех, причем настолько, что хотела мстить за его смерть, и это еще больше наполняло его гневом.
Он спросил Торольфа, кто был этот Зелиг. Но лукавый викинг ответил вопросом на вопрос. Он спросил, что сказала о нем Кристен. Убедившись, что ее приятели ничего ему не скажут, Ройс не пытался больше ничего выведать. Все вышло так, как сказала Кристен, — он не узнает ничего, пока она сама ему все не расскажет, но она ничего ему говорить не собирается.
— Если ты не хочешь больше играть, Ройс, так и скажи.
Ройс наклонился и схватил кости.
— Не преувеличивай, кузен, просто у меня в голове все перепуталось.
— В последнее время ты и вправду стал слишком задумчив. Хотя стоит ли этому удивляться, если принять во внимание все последние происшествия? А теперь вот пришло известие, что к нам едет король, только неизвестно, когда прибудет.
— Когда прибудет, тогда и прибудет, — пробурчал Ройс. — Это меня не беспокоит.
— В самом деле? Тогда что же? Наверное, пленники — они ведь причиняют тебе столько хлопот, — предположил Альден. — А может, тебя заботит только один из них?
— Кого ты имеешь в виду?
— Действительно — кого? — Альден засмеялся. — Перестань, Ройс. Почему ты мне сразу не сказал, что она так необыкновенно красива?
— Как ты можешь еще смеяться, Альден? Она дважды пыталась убить тебя!
— Я думаю, у нее есть на это причины. Но кто может чувствовать отвращение к такой красавице?
— Я.
— Правда? Почему? Разве можно обвинять ее в том, что сделали датчане? Она ведь не датчанка.
— Ты забываешь, что ее соратники пришли сюда, чтобы грабить и убивать. Они сровняли бы Виндхёрст с землей, если бы вы не напали на них в лесу.
Тихий голосок вмешался в разговор: — Они бы прошли мимо нас.
Только сейчас Ройс и Альден заметили Мечан, которая тихо приблизилась к их столику, чтобы понаблюдать за игрой. Ройс нахмурился, однако тут же сделал над собой усилие, чтобы придать своему лицу приветливое выражение.
— Откуда ты это знаешь, малыш? — осторожно спросил он.
Она испытующе взглянула на него и подвинулась ближе, убедившись, сто он не сердится.
— Мне сказала Кристен. Она сказала, что они шли к монастырю Юрро, да и то по глупости.
— Когда ты говорила с ней?
— В тот день, когда ее привели в дом.
— Она тебе еще что-то рассказала, Мечан?
— Да, много. Она рассказала про свою семью. Сказала, что ее отец еще больше тебя, и тоже очень вспыльчивый. — Почувствовав, что сказала лишнее, Мечан умолкла. — Я не хотела… — прошептала она, потупившись.
— Конечно, не хотела, — сказал Альден. Он широко улыбнулся и усадил ее на колени. — Мы все знаем, каким бывает твой брат в гневе.
Ройс тоже улыбнулся, желая показать, что он совсем не сердится на нее.
— Рассказывай дальше, малыш. Что она тебе еще говорила?
— Ты же не выдашь ее тайны, Мечан? — шутливо спросил Альден.
— Альден! — прошипел Ройс, не сдержавшись.
— Ага, значит, тебе интересно?
Мечан озадачила их вопросом: — Почему ты приказал приковать ее к стене, Ройс?
— Потому что она хочет убить нашего кузена Альдена, а он не достаточно силен, чтобы защищаться, — с мстительной ухмылкой глядя на Альдена, ответил Ройс.
Мечан повернулась на коленях Альдена и посмотрела на него широко открытыми глазами:
— Почему она хочет убить тебя?
— Действительно, почему, собственно? — пожаловался тот, состроив шутливую мину. — Я такой славный парень.
— Ты, наверное, ошибаешься, — сказала Мечан.
— Нет, малыш, это действительно так, — уже серьезно проговорил Альден со вздохом. — Я убил какого-то Зелига, и она говорит, что должна отомстить за его смерть.