— Дай мне сказать. Ты бы взял меня, чтобы отомстить?
— Нет, Кристен, конечно, нет, — сказал он нежно и разгладил рукой морщинки на ее лбу. — Это то, чего ты боялась?
— Да, — буркнула она.
Он улыбнулся ее тону.
— Это большое недоразумение. Мы не поняли друг друга. Я хотел тебя, но не хотел прикасаться к тебе, поскольку считал шлюхой.
— И еще потому, что я дочь викинга, — напомнила она.
— Да, но это теперь совсем не имеет никакого значения. Меня оттолкнуло то, как свободно ты обращаешься со своим телом.
Теперь засмеялась она. Она взяла его руку и положила на свою щеку.
— Я по-прежнему отталкиваю тебя, так свободно обращаясь со своим телом?
Ройс знал, что она дразнит его, но к такому тону он еще не привык. Он лег на спину и отодвинулся от нее.
— Кто ты, Кристен?
— Мне кажется, этот вопрос уж слишком тебя беспокоит?
— Ведь это платье твое? Я правильно понял? Так как ты не замужем, я могу сделать вывод, что ты из очень богатой семьи?
— Мой отец богат. Ты хочешь получить за меня выкуп?
— Нет, — резко сказал он и зло посмотрел на нее.
Она отреагировала так же обозленно:
— Мудрое решение, потому что он вынудил бы тебя жениться на мне.
— Что ты говоришь?! О черт! Я — и жениться на дочери викинга?
— Не стоит выставлять это как удар судьбы, который хуже смерти! — парировала она.
— Для меня это так и было бы!
— О! — Задохнулась она. — За эти слова… Ты женишься на мне, сакс, вот увидишь!
— Ты сошла с ума.
— Ты так считаешь? В конце концов я дочь мужчины, который убьет тебя, когда приедет сюда и найдет меня здесь.
Она пожалела о сказанном, еще не закончив говорить, но еще больше пожалела, когда Ройс выпрямился и схватил ее за плечи. О Господи, они готовы разорвать друг друга из-за какой-то мелочи! Что с ней сегодня? Почему она не думает, что говорит?
— Ты хочешь сказать, что к нам приближаются еще викинги, Кристен?
Его холодный тон ранил. И все из-за нее. Еще мгновение назад он был милым и приветливым. Впрочем, она тоже.
Она решила сказать правду.
— Нет, что ты, это невозможно. Мой отец никогда не разрешил бы плыть сюда, поэтому ему ничего не сказали. Он купец. Он думает, что его корабль ушел в торговое путешествие. Он даже предположить не может, что корабль отправился сюда.
— Зачем тогда ты это сказала?
Она хотела улыбнуться, но передумала.
— Спроси совета у своего сердца, и не стоит верить всему, что я говорю в гневе.
Он не сдавался.
— Ты говоришь, что корабль принадлежал ему. Значит, Зелиг был твоим братом?
— Я не говорила тебе, что он мой брат, — насторожилась она. — Откуда ты это знаешь?
— Мечан мне рассказала. Но почему ты не хотела, чтобы я об этом знал?
— Я думала, ты сочтешь это странным, что мой брат на том корабле, где я, по-твоему, была шлюхой.
— Я и счел это странным, но я незнаком с представлениями о морали у викингов.
— Наши представления о морали очень похожи на ваши, — сама не зная почему ответила Кристен.
Он отпустил ее, но смотрел все еще враждебно.
— Почему ты была на корабле, Кристен?
— Почему ты задаешь мне так много вопросов? — парировала она.
— Разве мое любопытство не естественно? Или у тебя есть тайны?
Она колебалась. Она не хотела, чтобы у него осталось чувство, что она что-то скрывает, но и не хотела рассказывать больше, чем нужно.
— У меня было много причин, но это не имеет значение, — сказала она наконец. — Правда заключается в том, что я поехала без разрешения отца. Спряталась в трюме и решила до тех пор, пока корабль не окажется далеко в море.
— Ты хотела принять участие в этом разбое? — не доверяя, спросил он.
— Какая чепуха! — ответила она, теряя терпение. — Я же сказала тебе, что никто не знал, что у них на уме, а я меньше всех. Мой брат был вне себя, когда обнаружил меня на корабле. Он хотел отправить меня домой, но испугался, что я обо всем расскажу отцу.
— И ты, конечно, ужаснулась, узнав, что они собираются грабить монастырь саксов?
В его тоне сквозил сарказм, и она ожесточилась.
— Ты христианин, и для тебя грабеж святого места — преступление. Но ты не можешь требовать от людей, которые исповедуют другую религию, чтобы твоя святыня была святыней и для них. Это были мужчины, никогда не принимавшие участия в разбоях, хотя их отцы частенько это делали, и они выросли на рассказах о несметных богатствах в дальних странах, которые надо только найти и взять. Они знали, что датчане хотят захватить остров, и решили, что это последний шанс без хлопот заполучить богатство, которое датчане уже готовы забирать себе.