— Так ты не будешь меня бить?
— Чему ты так удивляешься? — Голос его звучал почти с нежностью. — Мне нравится твоя кожа такой, как она есть. Зачем я буду ее уродовать?
— Но ты был в такой ярости!
— И у меня были на то основания. Ты заставила меня сегодня солгать. Я поклялся твоему другу Торольфу, что мне не приходится тебя принуждать ложиться со мной в постель, а как раз именно это я сейчас и сделал.
— Ты ему сказал, что… О!
Ройс пожал плечами.
— Он был очень обеспокоен. Ему нужна была уверенность, что я не злоупотребляю своей властью над тобой.
— Разве? — возмутилась она и обвела себя многозначительным взглядом.
— Ну, сейчас да, конечно. Но ты должна признать, что вчера ночью я, по твоим же собственным словам, не превысил своей власти над тобой и ты отдалась мне по собственной воле.
— И тебе обязательно надо было рассказать об этом Торольфу?
— По-твоему, лучше было оставить его в неведении, чтобы он волновался из-за тебя?
— По-моему, было бы лучше, чтобы он не думал того, что думает обо мне сейчас! — воскликнула она вне себя от ярости.
— А что же он думает? Что я тебе нравлюсь?
— Черт бы тебя побрал, сакс! Ты мне не нравишься. Больше не нравишься, — добавила она. Однако у нее перехватило дыхание, когда он наклонился и поцеловал ее в живот. — Не надо, перестань!
Но его язык уже описывал круги вокруг ее пупка.
— Ты все еще хочешь сопротивляться, Кристен? Ведь ты не можешь остановить меня. Не лучше ли попросить меня продолжить это?
— Нет!
Он поднялся, положил свои большие ладони на ее живот и стал поглаживать его, поднимаясь все выше и выше.
— На другой ответ я и не рассчитывал. Хотя в действительности ты не хочешь, чтобы я прекратил это.
Его пальцы достигли ее груди. Она слышала, как дрожал его голос, когда она сказала:
— Нет, это не так. Однако я никогда ни о чем не прошу, пусть речь идет о чем угодно.
— Ах, какие мы гордые!
Большим и указательным пальцами он массировал ее соски, пока они не затвердели, потом его движения стали мягкими и нежными. Все снова и снова возвращаясь к этим самым чувствительным местам, он довел ее почти до исступления. Еще секунда, и она не выдержит и будет умолять его прекратить эту пытку наслаждением. Она не могла уже лежать спокойно и сохранять безучастное выражение лица, хотя и знала, что он внимательно наблюдает за ней, отмечая любую реакцию. Ее сердце бешено колотилось. Казалось, что от ее тела исходит жар, хотя лоб и оставался холодным.
Соблазняющий взгляд этих аквамариновых глаз, ее зубы, которыми она прикусила нижнюю губу, лишали Ройса рассудка. Он еще не решался поцеловать ее, пока еще нет, он до сих пор сомневался, не вонзятся ли ее белые зубки в его губы. Но руки его скользили все выше и выше и легли наконец на ее щеки. Он покрывал все ее лицо поцелуями, не касаясь лишь губ, и страстно шептал ей в ухо:
— Кристен, скажи, что ты меня хочешь.
— Ты никогда не услышишь этих слов из моих уст.
Он откинул голову назад, чтобы лучше разглядеть ее. Казалось, в этих глазах горел огонь. Еще никогда он не видел женщины, которая так страстно желала бы любви. Он улыбнулся и сказал:
— Ты действительно так упряма, как говорила. Но я тоже могу быть упрямым, моя колдунья. И я добьюсь от тебя слов, которые хочу услышать.
Он встал и подошел к подножию кровати. Остановившись там и не выпуская ее из виду, он начал раздеваться. Чувствовать на себе его взгляд для Кристен было равносильно тому, что ощущать на себе его руки. Этот взгляд порождал в ее теле сумасшедшие желания.
Кристен закрыла глаза, чтобы не видеть его. Неимоверным усилием воли она приказывала своему телу расслабиться и успокоиться. Но все было напрасно. Любопытство и ожидание: того, что же он будет сейчас делать, лишь усиливали ее возбуждение.
Ей не пришлось долго ждать. Кровать у ее ног опустилась под тяжестью его тела, он взял ее за щиколотки. Только не смотреть на него, это было сверх всяких сил. Медленно его руки двигались вверх, поглаживая ее ноги. Нет, она не должна этого видеть. Вот его руки застыли на ее коленях, чтобы пядь за пядью двигаться дальше вдоль бедер. Нет, только бы не открыть глаза — вот его руки скользят все выше, все ближе…
Вдруг он остановился, и Кристен затаила дыхание. Она была уверена, что сердце ее вот-вот выпрыгнет из груди, — так сильно оно билось. Потом его пальцы изменили направление, теперь они двигались по верхней части ее бедер, потом опустились опять вниз, но только лишь до колен. Кристен немного успокоилась, ее грудь поднималась и опускалась ровнее, однако уже в следующую минуту у нее перехватило дыхание, так как его широко расставленные пальцы снова взметнулись вверх.