— Ну что ж, ты выразился предельно ясно. Но почему я должна давать слово лишь на то время, пока король не уехал?
Ответ дался ему с большим трудом:
— Когда вся свита уедет, ты опять будешь в безопасности.
— И что тогда?
— Тогда опасности больше не будет. Мы будем жить, как и прежде. Так ты дашь мне слово?
Кристен долго сидела, не говоря ни слова, устремив неподвижный взгляд в спину Ройса. Потом она спрыгнула с постели, потянув за собой простыню. Она так бесшумно подошла к нему, что он вздрогнул, когда она обняла его за шею.
— Да, я обещаю тебе, что не трону твоего высокочтимого Альдена, — прошептала она ему в ухо. — Но что касается тебя…
Она убрала руку и опрокинула его вдруг вместе со стулом. Она услышала, как он застонал от боли, потом раздались его проклятия, но она уже выбежала из комнаты через незапертую дверь. Оказавшись в коридоре, она поняла, однако, что не может показаться в таком виде внизу. Поэтому она бросилась к первой попавшейся двери, намереваясь спрятаться за ней, причем ей было уже все равно, кому принадлежала комната.
В спешке этот план показался ей заманчивым, однако попасть именно к этому обитателю дома она абсолютно не рассчитывала. При пламени свечи, стоявшей у кровати, она узнала короля Вессекса, который сразу же вскочил, взявшись за меч. Оба остолбенели от удивления, но только в первый момент. Король улыбнулся, увидев, в чем она стояла перед ним. Золотистые волосы локонами ниспадали на плечи, простыню она держала перед собой, так как у нее не было даже времени завернуться в нее.
К сожалению, Кристен была слишком потрясена встречей с королем. Она стояла, не в силах двинуться с места, теряя драгоценные секунды. Убегая от Ройса, она заперла его комнату, но ему удалось открыть дверь. В этой же комнате не запрешься. Да и вообще во всем доме не было уголка, где она могла бы скрыться без опасения, что он найдет ее. Поэтому Кристен не удивилась особо, увидев Ройса на пороге королевской комнаты. Повернувшись к нему, она совершенно забыла, что простыня прикрывает ее только спереди и король видит ее обнаженное тело. Однако Кристен уже больше не думала о короле, когда увидела, какой яростью искажено лицо Ройса.
Подойдя к ней, он не сказал ни слова, а молча схватил руку, которую она протянула, чтобы защититься. Она выпустила простыню, чтобы ударить его другой рукой, но он и здесь опередил ее. Он завел ее руки за спину и крепко держал ее, прижав к своей груди.
— Покорно прошу прощения, — сказал Ройс своему королю.
Альфред засмеялся.
— Да чего уж там. Все это показалось мне в высшей степени забавным.
Плотно сжав губы, Ройс коротко поклонился и закрыл за собой дверь. Потом он снова приволок Кристен в свою комнату. Он все еще не решался заговорить с ней, так как боялся, что выдержка изменит ему и он ее задушит. А он на самом деле был близок к тому, чтобы сделать это.
Он захлопнул ногой дверь и бросился вместе с ней на кровать. Он сел на край и положил ее себе на колени так, чтобы она не могла пошевелить ни ногой, ни рукой. Довольно долго он держал ее в таком положении, пытаясь вновь обрести самообладание. Кристен извивалась и кусалась, надеясь вырваться из его рук.
Наконец ее силы как будто иссякли, и она успокоилась. Однако в глазах ее полыхал сине-зеленый огонь. Ройс не смотрел на нее. Он закрыл глаза, чтобы не видеть наготу извивающегося у него на коленях тела.
— Я ненавижу тебя!
Эти слова были произнесены с такой злобой, что потрясли его до глубины души. Грудь его сжалась, и гнев почти исчез. Даже если Кристен не отдавала сейчас себе отчета в своих словах, он все же никогда не предполагал, что ему придется когда-либо услышать из ее уст эти слова.
Его глаза впились ей в лицо.
— Почему? — спросил он как можно спокойнее.
Ее голос звучал запальчиво:
— Ты обвел меня вокруг пальца! Ты ведь прекрасно знал, о чем я подумала, когда ты предложил эту сделку. И ты заставил меня в это поверить!
— Но, Кристен, откуда мне знать, что у тебя в голове?
— Лжец! — воскликнула она. — Иначе почему бы тогда я пришла к тебе в комнату без всякого принуждения? Ты снимаешь с меня цепи и говоришь, что мы заключим соглашение. Но ты и словом не обмолвился о том, что время действия этого соглашения будет ограничено.
Теперь он действительно вспомнил, что его удивило ее молчаливое терпение во время их разговора накануне. Но радостное ожидание слишком переполняло его тогда, чтобы он мог задуматься над ее поведением.