— Он очень страдает, что не может сказать тебе сам, как ты ему нравишься. Он попросил Торольфа научить его хотя бы нескольким словам на твоем языке. Но если ты услышишь их и ничего не поймешь, не удивляйся. Торольф и сам не очень хорошо знает ваш язык.
В течение всего последующего часа Эдреа засыпала ее вопросами. Ей хотелось знать все о молодом викинге, и Кристен изобразила его в самых радужных красках, что, без сомнения, могло повлечь в дальнейшем большое разочарование для Эдреи, так как Бьярни был далеко не таким образцом добродетели, как это расписала Кристен. С ним можно было хорошо развлечься, но принимать его всерьез нельзя было. Если Эдреа настолько глупа, чтобы поверить всему, что понаскажет Бьярни, пытаясь уговорить ее помочь викингам при побеге, то так ей и надо.
Ее друзья и свобода значили для Кристен гораздо больше, чем чувства какой-то девушки из племени саксов. Кристен не испытывала угрызений совести. Если бы она смогла подобраться к этому Лиману и получить ключи, она бы это непременно сделала, но, судя по всему, ее снова запрут сейчас в комнате ее господина.
— Ты сидишь здесь и ничего не делаешь, — проворчала Эда, когда Эдреа ушла. — Отправляйся-ка лучше спать, чтобы завтра рано утром ты была уже на ногах. Леди Даррелл лично попросила испечь еще твоего орехового хлеба. Она считает, что это мой рецепт, который я скрывала все эти годы.
— И ты, конечно, не стала ее в этом разубеждать.
— Конечно, нет, — засмеялась Эда. — А о чем это вы шептались, склонив головки, Эдреа и ты?
— Ей нравится один из пленников.
Брови Эды непроизвольно поползли вверх.
— Я надеюсь, ты сказала ей, что из этого ничего не выйдет?
— Почему бы и нет? Они такие же мужчины, как и Ройс. Ведь он не настолько жесток, чтобы время от времени не посылать к ним женщин. Им это нужно, это ведь так естественно. Если среди них будет зреть недовольство, это может плохо кончиться. Поэтому было бы разумным…
— Господи помилуй! — обрезала ее Эда. — Сначала ты приносишь им еду, а теперь ты хочешь обеспечить их еще и девками. Иди-ка спать, дорогая, пока тебе не пришла в голову мысль разрешить им жениться и, чего доброго, обосноваться здесь.
— Ну вот, видишь, ты сама пришла к такой мысли.
Кристен поспешила наверх, прежде чем Эда успела ей ответить. Поднимаясь по лестнице, она вздохнула и спросила себя, сколько у нее времени до прихода Ройса.
Не прошло и минуты, как дверь распахнулась. Наверное, он встал из-за стола в тот же самый момент, когда она вышла из зала. Она стояла у стола, повернувшись спиной к двери, так как собиралась раздеться и вымыться. Когда открылась дверь, она как раз развязывала пояс.
— Что там случилось у пленников, Кристен?
Она мгновенно обернулась и широко распахнутыми глазами смотрела на вошедшего. Это был на Ройс, а его кузен Альден. Потребовалось какое-то время, пока Кристен пришла в себя от неожиданности. Она сразу же метнула взгляд на развешенное на стенах оружие.
— Брось, — сказал Альден, прочитав ее мысли. — Послушай сначала, что я тебе скажу, прежде чем ты снова попытаешься перерезать мне глотку. Я знаю своего кузена. Если он злится, то кричит и возмущается и даже дает волю рукам. Но если он доведен до бешенства, то, напротив, пугающе спокоен, и горе тому бедняге, который попытается нарушить его спокойствие. Сейчас он как раз в таком состоянии. Так что же произошло?
— Почему бы тебе не спросить его самого?
— Его спросить? — Альдена даже передернуло, так что Кристен подумала: настоящий ли это жест или он переигрывает? — Когда он в таком расположении духа, лучше не попадаться ему на глаза.
— А я была бы счастлива, если бы ты не попадался на глаза мне, сакс! Не бойся, я не буду нападать на тебя. Я дала твоему кузену слово, что не причиню тебе зла, пока король здесь.
На его губах появилась вымученная улыбка.
— Должно ли это означать, что я могу теперь приблизиться к тебе, не подвергая себя опасности?
— Вот этого я бы тебе не советовала, — мрачно ответила она.
— Но ты могла бы, по крайней мере, сказать, что там произошло. Может, тогда я смогу укротить его ярость.
Она пожала плечами, но потом с наигранным равнодушием сказала:
— Он вел себя, как последний болван. Отправился в хижину, чтобы забрать меня оттуда. — Она заговорила громче, отчего ее раздраженность стала еще заметнее: — Торольф задержал меня, а Ройс не сообразил, что было бы гораздо умнее на его месте уйти, тогда бы я вышла вслед за ним. Он же прямым ходом направился в хижину, чтобы забрать меня оттуда. Большей глупости и самонадеянности и предположить нельзя было.