— И все же с ним ничего не случилось.
На лице Кристен отразилось отвращение.
— Да речь вообще не об этом. Он повернул копье в другую сторону и взял верх. Но вполне могло случиться и так, что он оказался бы в их руках.
— И тебя такой поворот устроил бы?
Она бросила на него сердитый взгляд.
— Я сказала тебе все, что ты хотел знать, а теперь оставь меня в покое.
Он кивнул и пошел к двери, но, прежде чем покинуть комнату, обернулся и сказал:
— И еще одно предупреждение, детка. Не говори ему то, что сказала сейчас мне. Я не думаю, что он потерпит, чтобы его обозвали самым последним болваном.
Он уже открыл дверь, чтобы уйти, но на пороге столкнулся лицом к лицу с Ройсом. Альден послал небесам немую молитву. Он надеялся лишь на то, что Ройс не слышал ни слова из их беседы. Кристен умерила свой пыл, увидев, что Альден прав. Ройс действительно внешне был абсолютно спокоен, но только на первый взгляд. Приглядевшись к нему внимательнее, можно было заметить плотно сжатые губы и опасный блеск в глазах.
— Что ты здесь забыл, кузен?
Альден ответил шутливо:
— Я хочу помочь девушке в ее приготовлениях ко сну.
Ройсу не показалась эта шутка смешной.
— Твое стремление помогать ей не заслуживает похвалы. Рано или поздно тебе отплатят за эту помощь клинком в спину. Оставь-ка нас одних.
Он сказал это очень тихо, но Кристен услышала в его голосе затаенную угрозу. Она повернулась к Ройсу спиной, пока он закрывал дверь, и никак не могла справиться со своим дрожащим подбородком. Только один единственный раз она видела Ройса в таком состоянии, как сегодня: это было в день их первой встречи, когда он хладнокровно пообещал их всех убить. На этот раз она не очень боялась, так как была уверена, что он не сможет убить. То, что она испытывала, это был страх перед неизвестностью.
— И все же я вынужден задать себе вопрос: может быть, все, что ты говоришь и делаешь, ложь и лицемерие?
Кристен оторопела. Да поможет ей Бог! Что же ему ответить? Она абсолютно не могла взять в толк, что он, собственно, имеет в виду. Какое отношение имеет это сделанное на ходу замечание к тому, что она совершила?
— Наверное, у тебя есть все основания говорить так. Ты назовешь мне их, или я сама должна догадаться?
Пока она это говорила, он встал у нее за спиной, и поскольку она не слышала, как он приблизился к ней, то испуганно вздрогнула, когда его пальцы впились в плечо и повернули ее к себе. Когда она смотрела в его потемневшие глаза, лицо ее было непроницаемым. Сейчас с ней нельзя было играть в кошки-мышки.
— Скажи, наконец, в чем ты меня упрекаешь, чтобы я знала, что же все-таки происходит! — резко сказала она.
— Он тебе больше, чем друг, этот Торольф.
— Ты заявляешь это, потому что я задержалась с ним? — спросила она недоверчиво. — Да, я позволила себе задержаться, потому что никак не думала, что ты окажешься настолько глуп, чтобы попасться в его ловушку.
— Так кто же в конечном счете оказался там глупцом?
От удивления она широко раскрыла глаза.
— Так ты все рассчитал заранее? Ты знал, что он собирается сделать, и все же вошел в хижину? Ты действительно сошел с ума.
Он крепко сжал ее плечи и почти затряс ее.
— Нет, я не сошел с ума. Просто мое терпение лопнуло. Скажи честно, ты любишь его?
Он все еще держал ее за плечи своими сильными руками, и если она все же смогла освободиться от его хватки, то это свидетельствовало только о том, что и ее терпению пришел конец.
— Еще один вопрос, который совершенно не имеет ничего общего со случившимся. Конечно же, я люблю его. Я люблю его, как своего родного брата. А теперь скажи мне, наконец, что все это означает. Ты сам отправился в логово зверя. И хотя Торольф сказал, что они не убьют тебя, ты-то не мог этого знать. Тебе достаточно было вернуться в дом, и я бы пошла за тобой сама.
— А откуда мне было это знать?
Она обратила внимание на то, что он почти кричит, а это, согласно Альдену, было хорошим знаком. Она не поняла только, как ей это удалось.
Сама она понизила голос:
— Здоровый человеческий рассудок должен был тебе это подсказать. За пределами хижины вся власть принадлежит тебе. У тебя были сотни способов выманить меня оттуда. Я это прекрасно понимала. Да у меня вообще не было намерения оставаться там, — призналась она. — Если я и задержалась, то только потому, что у меня целую вечность не было возможности поговорить с ними.
— И прикасаться к ним — к нему, точнее говоря! У меня что, глаз нет? Ты почти лежала на нем.