Гости продолжали танцевать, и Аните удалось затеряться в толпе, избежав очередных приглашений.
«Рысаки» нетерпеливо пошевеливали усами. Магичка прислушалась — за ней никто не шёл, да и слежки не чувствовалось, что несказанно её обрадовало. Тихо прозвучало заклинание отмены и коляска тут же тронулась с места, набирая ход.
Глава 4
Часы только начали бить двенадцать, указывая на то, что маскарад подошёл к концу. Девушка успела буквально влететь домой и переодеться, спрятав свой наряд опять в шкатулку. Теперь следовало остановить щётки, которые натёрли пол до состояния зимнего ледяного катка, убрать чистую посуду и сесть за мешки с мукой, не забыв слегка в ней перемазаться. Второе сито уже закончило свою работу с просеиванием чая, отделяя пыль.
По ступенькам крыльца простучали каблучки, тётка Оливия и кузины вернулись с праздника. Женщина тут же огляделась, стараясь оценить, чем же занималась племянница всё это время. Увиденное не особо порадовало, но она и не ожидала большего, придумывая список с хорошим запасом.
Анита с перемазанными руками и белым носом сидела на кухне в обнимку с ситом.
— Как бал? — она выразительно вытерла ладони о перепачканный передник.
— Замечательно, — затрещали восхищённые кузины. — Так много гостей, так много мужчин, даже из далёких империй. Ты не представляешь, среди гостей оказался даже лорд-герцог, он такой восхитительный. Только приближается, только протягивает руку для танца, а сердце просто выпрыгивает из груди. Красив до невозможности, любезен… в общем, настоящий принц.
— Надеюсь, что сердце выпрыгнуло недалеко и вам удалось его не потерять, — пробурчала Нитка, прекрасно понимая, о ком они говорят.
Тем временем Оливия исследовала, что из списка дел было сделано. Количество перебранной картошки её вполне удовлетворило, вымытая посуда тоже. Брезгливо поковырявшись в коробке с чаем, она отодвинула мешающуюся пустую корзину носком туфли и спешно схватилась за надушенный носовой платочек.
Вскоре её каблуки простучали по лестнице, ведущей наверх. Девчонка с интересом прислушалась. Так и есть! Сверху донёсся грохот и вопли. Подхватив юбку, она рванула на второй этаж. Оливия валялась на полу, смахнув к себе в компанию массивную вазу с комода. Свеженатёртый пол сыграл злую шутку, превратившись в каток.
— Это ещё что? — взвыла разъярённая женщина, пытаясь подняться. — Какого демона ты здесь устроила?
Анита смущённо потупила глаза.
— Я так старалась выполнить ваше повеление как можно лучше, — промямлила она, хохоча в душе. — Я так старалась…
Оливия сердито засопела, кто же мог подумать, что племянница приложит столько усилий.
— Ладно, можешь идти отдыхать, — милостиво разрешила она. — Остальные дела я проверю завтра.
Ани, тут же воспользовавшись ситуацией, поплелась к себе на чердак. Окошко оставалось распахнутым, и в невысоком пространстве под самой крышей струился тёплый ночной воздух. Девчонка быстренько скинула старенькое домашнее платье и в одной лёгкой рубашке нырнула под самодельное покрывало. Сон не шёл, в памяти постоянно крутились изумрудные глаза, мерцающие из-под чёрной бархатной маски.
«Уу-у-у-у, — мысленно провыла магичка. — Ты теперь мне ещё и спать не даёшь, красавец зеленоглазый».
Утренний визг тётки Оливии работал лучше, чем любой другой будильник. Поминая свою племянницу недобрым словом, она опять валялась на полу, напрочь забыв о скользком паркете. Анита, сверкая босыми пятками, понеслась на помощь. Ещё не хватало, чтобы женщина что-то себе повредила, и тогда её мечты о новой поездке на маскарад разлетятся в прах. Вот останется тётка дома, заляжет в постель, и не удастся снова позволить себе развлечение.
Оливия с трудом поднялась на ноги.
— Чтоб сегодня же, нет, сейчас же всё исправила, а то пройти невозможно! — погрозила она кулаком в сторону племянницы. — Лично за твоей работой буду следить.
Нитка тут же, не обуваясь, схватилась за тряпку. Всего-то делов — скоренько пройтись мыльной тряпкой, и мастика скользить не будет. Размахивая шваброй, она продолжала искоса наблюдать за тёткой. Та охала, разглядывая здоровенный синяк на ноге. Ладно, хоть платья имели достаточную длину, чтобы его никто не увидел.