- Бог в помощь, - произнес Анатолий.
- Да какая к черту помощь! - донеслось из-под автомобиля.
Дед вздохнул: с такими помыслами никакое дело спориться не будет.
Показалось измазанное лицо заезжего гостя. Скривившись, он осмотрел старика с ног до головы, вытер руки о грязную ветошь, и решил продолжить разговор:
- Сколько говоришь отсюда до ближайшего населенного пункта?
- Километров семьдесят, не меньше, - ответил отец Анатолий.
- Бл..ть, – нахмурился водитель. – А ближе ничего нет?
- Ничего. Мы тут как у Христа за пазухой. Слева Болотистая коса, справа – поля, те, что еще от Совхоза Светлый Путь осталось. А вон там, - Отец Анатолий указал на север, где виднелся заброшенный коровник - километрах в тридцати черная зона.
- Какая? – внезапно заинтересовался Колян.
- А кто ж ее знает, - пожал плечами старик. – Кирпичная такая, за колючей проволокой. Исправительная колония №34. Но там тебя даже на порог не пустят и стакан воды не подадут.
- Бл..ть, - повторил Колян и уже без эмоций спокойно поинтересовался: - И как вы только здесь живете?
Отец Анатолий улыбнулся:
- Хорошо живем. Дружно. Некоторые правда выпивают, ну куда без этого. Но лишнего себе никто не позволяет. И в церковь ходят регулярно, причащаются, исповедаются. Так что ты не подумай, хорошо у нас здесь.
Водитель хотел еще раз ругнуться, но вовремя остановился, понял, что сейчас это совсем неуместно.
- А со связью у вас что?
-А что с ней? – не понял старик. – Машка с соседней Березовки раз в неделю приезжает как часы. Письма сама по дворам разносит, а заодно и пенсию старикам.
- Блин, да я про мобильную связь говорю! – взмолился Колян. – Где у вас тут вышка? Куда податься, чтобы сигнал был?
- А, вышка, - глупо улыбнулся старик.
В глазах водилы возникла призрачная надежда. Но старик лишь развел руками:
- Такого добра у нас отродясь тут не было. Одно время правда хотели поставить, да передумали: сказали, мол, нецелесообразно.
Сжав кулаки, Колян скрипнул зубами, скривился:
- Правильно сказали: накой вам связь - на десять человек и Машки-почтальонши хватит.
- И то верно, - согласился отец Анатолий и окрестив себя, а заодно и огромную машину, направился к себе домой.
***
Вечером Марьяшка сходила за водой, наполнила бочонок и решила передохнуть. Поставила коромысло возле крылечка, сняла платок с головы, утерлась. Солнце уже зашло, улица погрузилась в сокровенные сумерки. Только одинокий фонарь, который повесил еще Борька-упокойник источал грязно-желтый свет, возле которого вечно кружила глупая мошкара. Марьяшка уставилась на огромную, словно ваза лампочку. И ведь не разу не меняли: все ждали, когда перегорит. А она все горела всем человеческим проклятиям назло.
Марьяшка перевела взгляд на небо: тусклый звезды скромно проявлялись среди вуали прозрачных облаков. Вместо того чтобы идти в дом, девочка вернулась к калитке и встав на цыпочки выглянула между штакетника. Густой лес танцевал под напором сильного ветра. А здесь, в деревне, была тишь да благодать.
Калитка открылась - Марьяшка вышла на улицу, посмотрела на кривую, поросшую травой колею. Старый трактор Митрича, от которого осталась одна кабина, покосившийся забор бабки Фросьи, свет из окна, а напротив часовня, - вроде бы все, как всегда. И все-таки что-то заставило Марьяшку отдалиться от калитки и внимательно вглядеться в накрывшую деревню темноту.
Ее отвлек пронзительный крик ворона. Марьяшка вздрогнула, обернулась, уставившись на крышу, где сидела огромная черная птица. Правда похожа она была больше на филина – приплюснутая мордочка, крохотные ушки и горящие огнем глаза.
Нахмурившись, девушка ощутила, как учащенно забилось сердце. Затаив дыхание она уставилась на ночного гостя. Птица покрутила головой, и взмахнув крыльями, перелетела на металлический остов.
Марьяшка справившись с внезапной дрожью, последовала за филином.
Прошла двор, остановилась в десяти шагах от ржавого трактора. Филина нигде не было, а вместо него на заборе сидел огромный иссиня-черный ворон. Он оценивающе взглянул на девушку, повернул шею и указал клювом на часовню.