- Мне туда? – уточнила Марьяшка.
Ворон издал гортанно: «Дааааа».
- Там кто-то есть? – поинтересовалась девушка.
На этот раз ворон не ответил. Опустив голову, он спрятал ее под крылом и принялся чистить перья.
Стало немного не по себе. А вдруг кто-то и впрямь забрался в дом? Дед рассказывал, что иконы в часовни очень старые, а значит очень ценные.
Только кто же на такое решиться? – сама себя успокоила Марьяшка. В деревне все уважают отца Анатолия, да и если бы хотели, то давно бы своровали. И тут же вспомнила про мужчину на черной машине. Странный человек, злой. Целый день сегодня бранные слова кричал. И руками размахивал.
От подобных мыслей стало еще боязней. Хорошо бы деда позвать, так ведь он в Нижний узел поехал вновь представленную отпевать. Хорошо если к полуночи вернется, а так только к утру ждать, не раньше.
Девушка посмотрела на ажурные занавески в узком окне дома бабки Фросьи - внутри было темно, только прерывистый свет мелькал где-то в глубине комнаты. Видимо, телевизор смотрит. В доме напротив, у Дмитрия Иванович, вообще темно. Значит еще в огороде копается, безошибочно определила Марьяшка.
Что ж поделать, придется одной идти.
Она приблизилась к крылечку. Три раза перекрестилась и поклонилась, как учил дед. Подошла к двери, посмотрела на большой навесной замок. Даже подергала его для проформы. Закрыто. Значит никто не заходил. Да и дедушка не забыл, запер. Хорошо.
Спустившись с крыльца, Марьяшка облегченно выдохнула. Видимо показалось. А ворон какой хитрющий: ответил ей, да так похоже, словно человек. Она, дура такая, поверила.
Сделав шаг к дороге, девочка вновь остановилась. Слева за широкими кустами вроде что-то блеснуло. Не веря свои глазам, Марьяшка, на цыпочках, осторожно выглянула из-за стены. Кромешную темноту пронзил луч. Секунда – исчез. А потом снова появился, словно падающая звезда.
Холодок пробежал по спине, ноги стали ватными. Наверное, стоило бы отступить и убежать. Или на худой конец закричать, позвав на помощь. Но Марьяшка поступила иначе. Она перебежала к кусту. Спряталась за широкими ветками, осмотрелась. Свет ей не померещился он исходил изнутри часовни. Марьяшка вытянула шею: ставни были слегка прикрыты – так просто не заметишь. А внутри по стенам скользил луч фонарика. В часовне были люди.
Зажав рот ладонями, чтобы не вскрикнуть, Марьяшка попыталась заглянуть в окно. Мелькнула огромная тень, и еще одна, поменьше. Сердце забилось в бешенном ритме, руки задрожали - девочка попятилась, словно рак. Ботинком зацепилась за длинную юбку и, не удержавшись на ногах, стала заваливаться назад. Но вместо того, чтобы упасть, уперлась во что-то твердое, живое. Не успела опомниться, как крепкие руки обхватили ее, зажав рот.
Получается воров не двое, а трое, - возникла в голове предательская мысль, но было уже поздно.
***
- И что мы с ней нах делать-то будем? – уточнил тощий у здоровяка.
Мужчина в свободной одежде похожей на мешковину почесал щетину, сплюнул и хрипатым голосом ответил:
- Пущай посидит. А дальше видно будет. Заложник никогда не лишний.
- Зачем нам заложник? – раздался из темноты тонкий юношеский голос.
- А затем малой, что в случае шухера придется кем-то прикрыться, - объяснил старший.
- Зачем? – совсем жалобно уточнил юноша.
- Затем что так бл…ть надо, гнида ты столяросовая! Фонарем своим поменьше светил бы, и все было бы хорошо, - пояснил здоровяк, хотел еще что-то добавить, но его на полуслове пробил утробный кашель.
- А ты сыкуха запоминай! - откашлявшись он зло уставился на девчонку. – Сиди и не вякай, если не хошь чтобы тебя как свинью выпотрошили!
Его подельник, тот, что был постарше да посообразительней хихикнул и продолжил снимать со стен иконы. Старый, промасленный мешок постепенно наполнился. В руках вора появился второй.
- Че ты копаешься, бля! – поторопил его старший.
Тощий возмутился:
- Да их тут дохера!
- А ты кумекай, - пояснил здоровяк. – Бери те, что по дороже, а остальной хлам не трошь! Вон в кучу складывай, потом нах запалим!
Сняв с пояса металлическую фляжку, на вид военную, он с жадностью отхлебнул из нее, поморщился. И вновь его пробил кашель.