– Мне нравится приручать диких, – хмыкает Франсуа.
– Таких не приручают, – усмехается она.
Он резко разрывает её нижнюю сорочку, грубо переворачивая женщину, подминая её под себя.
– Поэтому мне и нравится тебя ненавидеть, – страстно шепчет, прежде чем снова поцеловать, ощущая на её губах привкус их перемешавшейся крови.
И сейчас, смотря на Генриха, Екатерина понимала, что они безумно похожи...
Жаль, что Марго слишком нежная, любящая, покорная и ей никогда не узнать, как ненавидят Гизы. Медичи сейчас подумалось, что её дочь очень многое в жизни теряет.
– Что ж, – ухмыльнулся Гиз, – ваша ненависть, мадам, может иметь для разных людей разные последствия.
– О да.
Екатерине на секунду показалось, что он видит её насквозь. Когда они говорили об его отце, он так на неё взглянул... Вдруг, что-нибудь заподозрил?
Помнится, мальчишка с самого детства был очень догадлив.
Хотя разве это важно? Прошлое останется в прошлом.
Однако королева вдруг ощутила непонятную радость, оттого что Франсуа будет отмщён. В конце концов, ненавидела его Она. Так какое право имел Колиньи убивать его?
Екатерина подошла к Генриху вплотную и коснулась его щеки кончиками пальцев. Кожа была гладкой. Всё-таки он ещё совсем молод, а его пылкая решительность безрассудна.
Гиз не был похож на её детей. Они никогда не шли напролом, отбросив все доводы рассудка. Он же на её памяти никогда не плёл сложные интриги, хотя точно можно было сказать, что герцог умён. Он предпочитал действовать силой. При французском дворе никто не был благороден. Но Генрих, надо отдать ему должное, был наиболее честен. Он обычно не скрывал своих целей.
Гиз не проявил никаких эмоций, даже не выдал своего удивления, вызванного этим жестом королевы. Эту женщину он считал достаточно жестоким человеком, однако признавал то, что она умна, является неплохим политиком. Генрих умел признавать чужой авторитет.
Екатерина усмехнулась, смотря в серые глаза, в которых сейчас виднелась лишь невозмутимость. Его отец тоже не демонстрировал эмоций. Только в постели становился страстным, пылким, безудержным. Надо же, каким разным может быть человек!
Интересно, а с Генрихом де Гизом так же? Он тоже меняет маски, одну блистательнее другой?
Медичи задумчиво скользнула рукой по его плечу и предплечью. Даже под тканью одеяний ощущались накачанные мышцы, крепкое молодое тело.
Всё-таки Марго можно понять. Герцог красив, силён. А дочь чем-то всё же похожа на Екатерину. Как известно, дурная кровь передаётся больше всего.
– А вашу мать вы собираетесь посвящать в наши планы? – осведомилась Медичи.
– Если вы посчитаете нужным, – вкрадчиво промолвил он.
– Поступайте, как знаете.
– Она может оказать нам помощь.
Генрих собирался позвонить в колокольчик и велеть слуге пригласить сюда герцогиню Немурскую. Однако он не спешил это делать.
Рука королевы всё ещё покоилась у него на плече.
– От вас пахнет лилиями, – вдруг тихо промолвил он.
Она промолчала.
А Гиз в это время вспоминал, как обнаружил однажды лилии на могиле отца. И доставили их туда не по его приказу.
К вечеру были оговорены все детали. Анна с Генрихом удалились из кабинета Екатерины только тогда, когда план был просчитан до мельчайших подробностей. Всё должно было случиться завтра. Они нашли подходящее место, наняли подходящего человека, договорились об условных знаках. Всё было готово. И вряд ли что-то может пойти не так.
Когда они отошли достаточно далеко от аппартаментов королевы, Анна удовлетворённо произнесла:
– Всё идёт так, как должно. Я знала, что Её Величество к нам обратится.
– Знали? Да неужели?
– Конечно. Это было частью плана. Было ясно, что ей придётся договариваться с нами, поскольку мы первые её поддержим в решении убрать Колиньи. А нам это нужно было, потому что королева – самый ценный союзник. Если она с нами заодно, что бы мы не сделали – останемся в безопасности. Она не сможет потом обвинять тех, чьей сообщницей является.
– Действительно, – хмыкнул Генрих. – Вы, как всегда, правы.
Анна коварно улыбнулась.
– Разумеется.
========== Глава 49. Убить их всех ==========
Кто бы мог подумать, что этот этот проклятый Моревер промахнётся?
– Чёрт бы его побрал! – вскричал Генрих, будучи не в силах совладать с собой, ударяя кулаком по каминной полке.
– Успокойтесь, герцог, – холодно осадила его Екатерина, сидящая в кресле позади него и задумчиво смотрящая в пустоту.
Непривычно было видеть Гиза таким взвинченым, но в сложившихся обстоятельствах это едва ли могло кого-то удивить.
– Господа, – проронила Анна, которая до этого медленно ходила по кабинету королевы-матери от одной стены к другой, – надо что-либо предпринять, поскольку мне кажется, что у нас теперь большие неприятности. Они точно будут мстить.
Генрих нервно рассмеялся.
Екатерина сердито взглянула на него. Он мешал ей сосредоточиться.
– Мы пропали, – тихо сказал Карл, повторяя эту фразу уже пятый раз за последние полчаса. Король тоже присутствовал на этом собрании участников неудачного покушения, куда он в панике прибежал, узнав что они сделали. Точнее о том, чем это обернулось.
– Пока что нет, Ваше Величество, – рассудительно проговорила Анна.
Герцог Анжуйский, который до этого молчал, прислонившись к подоконнику, проговорил:
– Я одного не понимаю, вы не могли найти нормального убийцу? Как можно было промахнуться?!
– Это надо спросить у этого сукиного сына! – зло выплюнул Гиз.
– Он сбежал, – сообщила Анна. – И не сквернословь, Генрих, мы не в кабаке!
– Про этого ублюдка можно! Оказывается, он ещё и трус!
– Он же простолюдин, – хмыкнул Анжу.
Все участники срочного собрания с утра встретились в кабинете королевы и не выходили оттуда уже несколько часов, прибывая в крайнем смятении.
Вчера вечером, когда Колиньи ехал из Лувра в свой особняк и проезжал мимо пустого дома, который совсем недавно купил герцог де Гиз, в него стреляли из окна этого здания. Конечно, вполне закономерно то, что стрелял человек, накануне нанятый королевой-матерью и Генрихом с Анной, некий Моревер, наёмный убийца, который давно уже служил семейству Гизов. И надо же было случиться так, что в темноте Моревер промахнулся! Когда он выстрелил, лошадь адмирала успела метнуться так, что пуля попала лишь в плечо Колиньи. Можно сказать, что спасся он чудом. А участники покушения оказались в столь неприятном положении по воле провидения.
– Так что нам делать?! – истерично вскричал Карл. Король Франции, из всех находящихся в этой комнате, был наиболее напуган и пребывал в отчаянии.
Медичи поджала губы, смотря на него из-под нахмуренных бровей. Обязательно демонстрировать свою слабость при Гизах? Конечно, сейчас они заодно, но в обычной жизни они практически враги.
– Одно могу сказать, – проговорил Генрике, – Колиньи стал ещё опаснее. Из того что вы рассказали, я понял, что он ранен в руку и рана эта неопасна для жизни. Но будет странно, если он не догадается, кто планировал убить его. Здесь всё слишком явно. Адмирал не оставит это просто так. Он будет мстить. Смерть Жанны Д'Альбре дала ему повод ненавидеть всех нас. Но теперь он совсем рассвирепеет. Гугеноты опасны. И их слишком много в Париже.
– Но католиков здесь тоже немало! – запальчиво воскликнул Гиз.
– Вы хотите развязать очередную войну?
Нельзя было не согласиться. Всё идёт к войне. Если срочно ничего не предпринять, всё может кончиться катастрофой. Повисло молчание.
Наконец заговорил Генрих:
– Послушайте, – обратился он к присутствующим, которые подняли на него взгляды, – изначально идея устранения Колиньи была нацелена на то, что без своего главаря гугеноты потеряют свою силу и значимость. Без адмирала они не будут столь сплочёнными и перестанут представлять такую опасность. Так ведь? – он дождался кивков. – И сейчас, когда мы стоим перед угрозой восстания, или чего-либо подобного, у нас есть один выход – опять же, обезвредить главаря. Тогда они вряд ли осмелятся что-нибудь предпринять.