– Ваше Величество, я клоню к тому, что мы не можем ничего не делать в этой ситуации.
– Опять вы за своё! Снова предложите всех убить?
– Не всех, а только основных соратников Колиньи. А главное, его самого.
Он сам поражался тому, с каким хладнокровием это произносил.
– К великому сожалению, герцог прав, – вздохнула Екатерина. – Это единственный выход.
– А вы с ним, я погляжу, матушка, составляете прекрасный дуэт! – король явно был на взводе. – Не понимаю, как во Франции ещё остались живые люди! Конечно, давайте всех убьём, и всё будет прекрасно!
Маршал де Рец, внушительного роста человек преклонных лет, встал с кресла, которое ему предоставили и подошёл к дубовому столу, за которым расположился король, почтительно ему кланяясь.
– Ваше Величество, позвольте сказать.
Карл издал нервный смешок.
– Говорите смело, в этом обществе никто уже давно не спрашивает у меня позволения ни то что говорить – вообще решать судьбу государства. Так что, вас я с удовольствием выслушаю, – король устало откинулся на спинку.
В сущности, у него уже не было сил ни на что.
– Я должен с прискорбием присоединиться к мнению Её Величества и господина де Гиза. У нас действительно больше нет вариантов. Нужно прибегнуть к крайнему.
Молодой человек со страдальческим выражением посмотрел на советника.
– И вы туда же! – беспомощно всплеснул руками.
Потом Карл встал из-за стола и через всю комнату двинулся к незажжённому камину. Там он опустился на корточки и сжал голову ладонями.
Все на него недоумённо посмотрели.
– Тебе плохо? – осведомился герцог Анжуйский, который всё это время сидел на софе королевы-матери.
Он встал и подошёл к брату, касаясь его плеча.
Тот поднял на него голову.
– Нет, дорогой Генрике. И можешь пока на это не надеяться. Тебе пока ещё не светит в ближайшее время стать королём Франции.
– Интересно, ты когда-нибудь перестанешь во всех видеть враждебность?
Стремительно король поднялся на ноги и расхохотался, отчего Анжу даже сделал невольный шаг назад.
– Это мне говоришь ты?! Да вы все старательно убеждаете меня, что вокруг одни враги! – он отошёл к окну, спиной упираясь в подоконник. – Вы хотите их всех подло прикончить! А после них настанет мой черёд?
В глазах его светился страх, растерянность. Сейчас все его чувства были снаружи, он напоминал не короля Франции, а испуганного зверька, загнанного в угол.
Екатерина, сидевшая в кресле напротив маршала де Реца, поднявшись, начала медленно подходить к нему.
– Мы не твои враги. Карл, умоляю тебя, возьми себя в руки!
Генрих, который, в отличие ото всех, не пожелал садиться и расхаживал по всей комнате, в данный момент, заняв позицию достаточно близкую к королю, внимательно взглянул на него. В глазах Карла блеснули слёзы. Ему было совсем страшно.
С одной стороны, Гиз считал его не слишком дееспособным монархом. Ему было трудно признавать над собой такого слабого человека. Хотя он и не признавал. Но, с другой стороны, его было жаль. Генрих всегда видел на лице короля печать обречённости, растерянность. До него страшным образом умерли два правителя, его отец и брат. Сам он пришёл к власти, когда страна представляла собой хаос. И, в конце концов, этот человек явно был не создан для трона. Чего же от него ожидать?
– Нам нужно решение, – твёрдо сказала Екатерина.
– Что вы от меня хотите? – тихо спросил Карл.
– Лишь твоё согласие. Мы сами всё сделаем.
Король устало махнул рукой.
– Вам ведь и этого не нужно. Вы уже всё решили, – так звучало его своеобразное согласие.
Тотчас Екатерина обернулась к остальным.
– Итак, – промолвила она, – что нам необходимо сделать?
Анжу подошёл к письменному столу матери и взял лист бумаги, который до этого туда положил.
– Вот список ближайших соратников Колиньи, – пояснил он.
– И от них нужно избавиться, – дополнил Гиз.
Королева удивлённо на них взглянула.
– Мы его составили, пока все здесь собирались после ужина, – сказал Генрике.
– Вы вместе?
Молодые люди лишь пожали плечами.
– Кто-то же должен был это сделать.
Мир перевернулся, если двое людей, которые до этого считали себя врагами, сейчас вместе что-то делают.
Королева взяла список из рук сына.
– Колиньи, – начала читать она, – это разумеется. Так, кто ещё... Ла Ну, Ларошфуко – вполне ожидаемо... Ага, Телиньи, конечно. Боже... Да здесь одиннадцать человек!
– Их количество не уменьшить, – убеждённо заявил Гиз. – Если хоть один останется в живых – это станет бессмысленно, поскольку ему не составит труда занять место Колиньи.
Это не так уж и много. Всего лишь самые влиятельные дворяне. Если их не будет в живых – гугеноты уж точно не скоро встанут на ноги. А, скорее всего, их государство просто развалится из-за отсутствия сильного лидера. Король Наваррский, этот юнец, не станет ничего делать, это уж точно. Без поддержки Колиньи он ничего из себя не представляет.
– На что мы идём... Убить одиннадцать человек! – не сдержался от комментария Карл. – Гореть нам вечно в преисподней!
– Зато у вас там, Ваше Величество, будет прекрасная компания в лице всех нас! – усмехнулся Генрих.
Король посмотрел на него тяжёлым взглядом.
– Вы позиционируете себя, как главу радикальной католической партии, а сами богохульствуете, да ещё и в такой момент! Похвально!
– Прошу прощения, – Гиз ответил без тени сожаления на лице.
Екатерина передала список маршалу де Рецу, а он по цепочке остальным, чтобы все присутствующие ознакомились с ним.
– Нужно отправить людей, чтобы они узнали, где сейчас находятся все эти лица, – поспешно проговорила королева.
– Восемь человек, идущих в начале списка, – в доме Колиньи, ещё трое – в Лувре, – отчеканил Гиз. – Нет надобности никого отправлять.
– А вы предусмотрительны!
– Не только у вас есть шпионы.
Сейчас королева даже порадовалась, что в данный момент они враждуют не с Гизом, а с Колиньи, поскольку с первым было бы куда сложнее и опаснее.
Ещё какое-то время длилось обсуждение и составление плана действий. Было обозначено, кто кого на себя берёт.
И тут, Екатерина воскликнула:
– Постойте! А как же наваррский мальчишка?!
Все замолчали и повернулись к ней.
– Не трогайте Анрио! – закричал Карл, мгновенно преодолевая расстояние до матери и хватая её за плечи. – Не смейте! Я вам запрещаю!
Глаза его горели безумием.
– Но он лидер протестантов!
– Он мой друг!
– Сын мой, в политике нет друзей.
Король издал рычание.
– Я приказываю вам повиноваться мне! Пока что я жив и являюсь правителем Франции! И я вас запрещаю!
Сзади раздался холодный голос Генриха:
– Полагаю, король Наваррский пока что большой опасности не представляет. Мы не тронем его, Ваше Величество.
Эти слова успокоили Карла. Он отпустил мать и вернулся туда, где стоял до этого, отворачиваясь от всех и замолкая.
Медичи покачала головой, но ничего не сказала.
Итак, всё было решено. Эту ночь должны были не пережить одиннадцать человек, лист с именами которых Анжу собственноручно сжёг, когда все его прочитали и запомнили.
В дом адмирала должен был отправляться Гиз со своими людьми. Те жертвы, которые находились в Лувре были отданы королевским людям. Было оговорено, что всё будет сделано тихо и без лишнего шума.
Протестанты конечно догадаются, что произошло, но не осмелятся ничего делать без своих командиров. На какое-то время они будут нейтрализованы. А уж потом можно будет что-нибудь придумать.
Никто из участников совета не видел, как, когда Гиз вышел из покоев королевы-матери и миновал несколько коридоров, его догнал Генрике, невидимый в темноте, и увлёк в ближайшую подсобную комнату.
Глаза принца горели в темноте, хотя больше он ничем не выдал своего волнения.
– Помните уговор? – спросил он.
– Разумеется, – кивнул он.