– Я чуть не убил Наваррского. Его сюда притащили его люди, – он кивнул на Анжу.
– Я всего лишь приказал привести его! – заметил тот. – У меня и в мыслях не было, что ты решишь его прикончить.
– Да? Поэтому граф де Келюс кричал на весь этаж:"Смерть еретикам"?
– Он выполнял приказ, убив Ларошфуко.
– Но это нужно было сделать тихо!
– Это было уже бессмысленно, поскольку в Лувре начался бунт... Или что там ещё... Одним словом, как вы все, наверное, заметили, католики сочли нужным набрасываться на всех находящихся во дворце гугенотов. И, право же, я не знаю с чего вдруг это произошло!
– Но что с наваррцем?! – прервала его Екатерина. Она и сама успела заметить, что происходит, когда, по дороге сюда, увидела около десятка трупов, устилавших путь от её покоев к покоям короля.
– Он жив, – отозвался Карл, так и не поднимая головы. – Мной овладело какое-то помешательство, мне доложили, что гугеноты взбунтовались.
– О Боже, – вздохнула королева, – ещё одна версия... Пока я дошла до сюда, услышала их тысячи.
– Но разве...
– Всё не так. Это ложная информация.
Король и впрямь считал, что потасовку начали протестанты.
Медичи опустилась в кресло, у неё уже не было сил стоять. Она скрывала свой страх, однако тоже была напугана, как и все в Лувре. Герцог Анжуйский подошёл и опёрся о спинку её кресла.
– Так что же произошло? – Карл наконец посмотрел на неё.
– Но ты ведь сам давал согласие! – воскликнула королева, которая тоже находилась в некотором смятении, хотя и не показывала этого.
– На что?! – молодой человек резко вскочил на ноги.
– На совете ты сказал, что закроешь глаза на любые действия против Колиньи и его соратников.
– На каком совете? – непонимающе воззрился на них Франсуа.
– Потом, – отмахнулся от него Генрике, – ещё тебя здесь не хватало. У нас и без того огромное количество проблем!
– Да, давал, – согласился между тем король. - Но какая связь между Колиньи и трупами, раскиданными по всему Лувру?!
– Всё пошло немного не по плану, – мрачно хмыкнула Екатерина, комкая чёрные перчатки, нервно стянутые ей со вспотевших ладоней. Анжу отошёл от неё и заглянул в окно. Лицо его осветилось бликами огней, которые повсюду зажигались в городе.
Там уже творился настоящий ад.
– То есть? – всё ещё не мог понять Карл.
– Было решено как можно быстрее прикончить Колиньи, а заодно и его ближайших сподвижников, чтобы не возникло желающих отомстить, как ты помнишь, поскольку сам всего несколько часов назад присутствовал на нашем совете, – начала рассказывать королева. – Целью было только убийство адмирала и основных преданных ему людей, ничего больше! Всё должно было быть сделано по-тихому. Исполнять должен был Гиз со своими воинами, он сам вызвался. Конечно, с моей стороны было неосмотрительно доверять всё ему, но как бы то ни было, когда за дело брался он, точно была гарантия, что оно будет доведено до конца. Как мне доложили, герцог со своими людьми пробрался в дом. Колиньи, насколько я знаю, уже прикончен. Но что-то пошло не так. Сбежались все гугеноты Парижа. Ей-Богу! Я понятия не имею, как такое могло случиться!
– Возможно, кого-то привлекли выстрелы в доме, а те, кто их слышал, позвали и остальных, – вставил Анжу.
– Ну а это лотарингское отродье, как всегда преследовал свои цели, – продолжала Екатерина, – и поэтому он тайно провёл в город свои войска. Также там оказались и твои люди, Генрике! Тоже неизвестно каким образом, – она обернулась к нему.
На герцога Анжуйского уставились и Франсуа с Карлом. Генрике про себя чертыхнулся. Он не думал, что она так много знает!
– А что мне оставалось делать? – развёл он руками. – Началась потасовка, нужно было усмирять гугенотов, поэтому я отдал приказ солдатам выступить.
– Но они только распалили эту борьбу! – воскликнула Екатерина.
– Откуда я мог знать?!
– Мне неясно одного, почему твои люди вообще были подготовлены? Мы об этом не договаривались!
Пришлось всё рассказать. Генрике объяснил про их с Гизом опасения и договор. Он даже озвучил причины по которым они решили никому о нём не сообщать.
Когда он закончил, королевы закрыла лицо руками.
– Безумцы! – в отчаянии вскричала она. – Ты видишь к чему это привело! Теперь там войска Гиза, Генрике, да ещё и королевские.
– Королевские?! – переспросил Карл.
– Началась потасовка, которая вскоре переросла в резню гугенотов. Мне пришлось послать на подмогу ещё и наших людей. Господин де Нансей получил от меня приказ вести людей в город.
На лице короля было написано полнейшее непонимание, смешанное с негодованием и ужасом.
– И что теперь будет? – дрожащим голосом спросил он.
– Католики не успокоятся, пока не будут уничтожены все до единого гугеноты.
Король со стоном упал в соседнее кресло, хватаясь за голову руками.
– Горе нам! – вскричал он. – Это ведь означает новую гражданскую войну.
– О, боюсь, что воевать будет не с кем. Протестанты будут уничтожены, - мрачно усмехнулась королева.
– Нужно это остановить!
– Поздно.
– Боже... А что с Колиньи?
– Благо, он мёртв. Мы же только что об этом говорили. Гиз практически собственноручно убил его.
От этой новости Карл побледнел.
– Опять Гиз... Чего он, чёрт возьми, добивается?!
– Ясное дело – мести за отца и власти.
– Я прикажу его казнить, когда всё кончится!
– Нельзя. Если ты это сделаешь, мы вообще останемся одни. К тому же, из этих соображений тебе бы пришлось казнить всех нас. Мы же все составляли план убийства адмирала!
– Но Гиз ввёл войска без нашего согласия.
– Генрике тоже.
Карл зло посмотрел на брата, но не нашёлся, что сказать.
Королева-мать на самом деле изначально не планировала массового уничтожения. Была договорённость убрать лишь тех людей, которые мешали. Народ взбунтовался сам. Одного Екатерина на понимала, почему Гиз не подавил восстание, а поддержал его.
Королева не знала, что некогда у постели умирающего отца тринадцатилетний мальчишка поклялся уничтожать гугенотов, всех до единого, и сейчас, опьянённый победой над злейшим врагом, решил поддержать мятеж, тем самым постараться добиться решения проблемы раз и навсегда.
Находясь в такой сумятице, трудно правильно расставить все "за" и "против". Как правило, в таких ситуациях верх берут эмоции и чувства.
Когда Генрих со своими людьми подобрался к дому Колиньи, солдаты сразу оперативно проникли внутрь. Всё было спланировано заранее.
Несколько доверенных лиц Генриха занялись людьми из списка, которые действительно находились в доме. А швейцару Бему была поручена ответственная миссия – достать самого адмирала. Охраны было мало, поэтому оказалось несложно добраться до него. Стоит отметить, что он активно защищался, но всё-таки был повержен. Бем нанес ему раны, однако герцог приказал оставить его в живых и отдать ему. Когда Колиньи был сброшен вниз с балкона собственной спальни, он всё ещё дышал.
Гиз, наблюдавший за всем снизу и руководящий штурмом, спрыгнул с коня и подошёл к распростёртому на каменной мостовой человеку. Вот он, тот, кого Генрих ни раз представлял в мыслях вот таким, лежащим перед ним, беззащитным. Это тот, кто убил его отца, тот, кто погрузил страну в хаос. Но теперь он бессилен. Гиз чувствовал, что руки его дрожат от волнения. Неужели он наконец дошёл до своей цели, к которой стремился столько лет?
Генрих наступил ногой на грудь Колиньи и промолвил:"Вот мы и встретились. Ты заплатишь за смерть моего отца!" Он проткнул врага кинжалом, ощущая, как жажда мести, которая отягощала его сердце, отступает. Всего лишь ещё одно убийство, ничего нового. Но зато теперь больше не будет этой тяжести на душе.
Адмирал с зияющей раной в груди, из которой торчала рукоять его кинжала и фонтаном хлестала алая кровь, смотрел на него широко распахнутыми глазами. Он узнавал его. Этот высокий молодой человек с развевающимися от ветра белокурыми волосами и отблесками смерти в глазах был похож на ангела, но он, напротив, был дьяволом.