Франсуа же переоблачился в Александра Македонского.
– Вот так, – заявил он. – Хоть чем-то буду выделяться из вашего олимпийского общества.
– О великий завоеватель! – съязвила герцогиня Неверская, надевая ему на голову венок из листьев.
– Что это? – не понял принц.
– Лавровый венок, – как само собой разумеющееся объяснила она.
– Но это не лавровые листья!
– Естественно! В саду они не растут.
– Но из чего вы его сделали?
– Понятия не имею! Были там какие-то кусты... Но разве частности важны?
Позже Анри назвал это "кустовым венком".
Наконец, все худо-бедно были готовы. Пришла пора преступать непосредственно к празднику.
Как и любое торжество в Лувре, это началось шумно, чтобы таким и пробыть вплоть до утра. Собрались все молодые люди двора (более пожилые, как правило, ходили только на официальные мероприятия, а подобные предпочитали пропускать, оставаясь в тишине и покое).
Когда все собрались вокруг шатра в саду, было уже темно. Зажгли множество факелов, которые придали лугу ещё более сказочный и таинственный вид.
Тёмные сумерки освещались извивающимся пламенем, блики которого падали вокруг.
За шатром был установлен небольшой помост, сооружённый на скорую руку, который прикрыли различными тканями. Франсуа взобрался на него и громогласно произнёс:
– Господа! Мы начинаем наше сегодняшнее торжество, но, для начала, давайте поблагодарим нашу музу, – с этими словами он протянул руку сестре, стоявшей под помостом, и она, опираясь на неё, поднялась к нему. – Моя сестра, королева Наваррская – главная вдохновительница сегодняшнего вечера. Давайте же сегодня воспевать богиню любви и красоты. За тебя, дорогая! – с этими словами он осушил серебряный кубок вина, который держал в руках.
– Да здравствует Афродита! – закричали многие присутствующие, тоже поднимая свои кубки, а затем опустошая их.
Марго счастливо рассмеялась. Снова она была в центре внимания, как и раньше, королева бала. Так было всегда, сколько она себя помнила. С самого детства её воспевали, считали жемчужиной двора. И вот, она вновь на вершине мира.
Всё стало, как прежде.
Заиграла музыка, начался весёлый пир.
Вскоре возле Маргариты с Антиеттой образовалась группка девушек в костюмах нимф. Они восторженно обсуждали праздник и разнообразие костюмов, шушукались по поводу того или иного придворного.
Среди них была и Шарлотта де Сов, которой очень шёл её наряд из тончайшей светло-зелёной ткани, струящейся вниз по её стройной высокой фигуре.
– А давайте танцевать! – предложила Марго.
Её тотчас поддержали.
Девушки заняли центральное место перед шатром. По кивку герцогини Неверрской полилась высокая нежная мелодия и они заскользили по свежей траве. Танцевали они босиком, как настоящие нимфы и богини.
Мягкие движения рук, извивающиеся юные тела в переливах отсветов факелов, взвивающиеся при каждом шаге лёгкие светлые ткани, летящие по воздуху локоны, воздушные улыбки и звон хрустального смеха, сливающегося с переходами мелодии.
Это было необыкновенное зрелище. Прекраснейшие женщины Франции исполняли танец, столь грациозно и искренне, что от этого захватывало дух. Их молодость и красота заставляли поверить в то, что в жизни ещё осталось наслаждение и смысл.
Когда они закончили, ряды зрителей взорвались апплодисментами.
Дамы изящно поклонились и разошлись, упиваясь всеобщим вниманием.
Маргарита с Анриеттой устроились рядом с Анри и Франсуа, которые сегодня вызвались быть их рыцарями. Они заняли бортик фонтана, недолго думая усевшись на его край и заявив, что сегодня хорошие манеры и правила этикета им не помешают. Девушки, подхватив их беззаботный настрой, здесь же опустились на траву.
Вскоре появились слуги, которые разносили подносы с различными вкусностями.
Наибольший ажиотаж в этой компании вызвали подносы с напитками. Хватая один из кубков и протягивая его Анри, королева Наваррская убеждённо заявила:
– Ты обязательно должен это попробовать!
– Что это? – осведомился он, принимая напиток у неё из рук.
– Белое вино из чёрного винограда. Его делают в Шампани.
– Белое из чёрного? Хм, чего только не повидаешь во Франции! Но посмотри, оно пузырится!*
– Действительно! Это так забавно!
Они рассмеялись.
– Давно я не видел её такой счастливой, – шепнул Франсуа на ухо Анриетте, кивая на сестру.
Герцогиня не сдержала улыбки.
– По крайней мере, в данный момент я очень рада за неё.
Молодые люди принялись рассматривать толпу и обсуждать, кто кого изображает.
– Посмотрите! Вон там Арес, ходит в тёмном одеянии, беседуя с толпой нимф, но имея при таком женском внимании весьма сдержанный вид! – Анри показал куда-то в сторону деревьев, отделяющих поляну от Лувра.
– Действительно, – подтвердила Анриетта. – А ведь Арес был любовником Афродиты. Милая, не пора ли тебе заменить его в свои сети? Уж развлекаться – так развлекаться.
– Но это же Генрике! – засмеялась Маргарита, которая допивала уже четвёртый кубок вина.
Остальные трое повнимательнее пригляделись.
– Действительно, – подтвердил Франсуа.
– Он так быстро вернулся с войны. Все полагали, что она продлится дольше, – заметила Анриетта.
– Там вышла весьма неприятная ситуация. Гугеноты никак не желали сдаваться.
– Поэтому герцог Анжуйский решил, что пора оставить их в покое?
Принц усмехнулся. Он и сам теперь не прочь был отпустить пару шуточек в сторону брата, из-за провала его кампании.
– Нет, он туда в скором времени вернётся, – всё же разъяснил Франсуа.
– Единственное, что мне кажется странным, так это то что они на этой войне не прикончили друг друга с герцогом де Гизом. Помнится, в последние годы у них были не лучшие отношения.
– Эти двое слишком заняты погоней за властью, что им не до друг друга.
– Ладно. Оставим в покое эти скучные разговоры о войнах. Право же, не лучшая тема для такого прекрасного вечера. Давайте займёмся более приятными вещами. Например, раз уж сбежавший с войны Арес нам не подходит, необходимо найти гиацинта! – не сдавалась Неверская.
Это персонаж тоже скоро нашёлся. Юноша с венком из гиацинтов на голове как раз проходил неподалёку.
– Да это же наш славный друг господин де Леран! – с удивлением обнаружила Анриетта. – И он здесь! Кто бы мог подумать?
Это был тот самый гугенот, которого Маргарита спасла в Варфоломеевскую ночь. На следующий день он ушёл с перевязанными ранами, на прощание безумно трогательно благодаря свою благодетельницу. Он смотрел на неё восхищённо и называл ангелом-спасителем. И вскоре, буквально через месяц, они узнали, что он принял католицизм и вошёл в свиту герцога Алансонского.
– А почему бы и нет? – хмыкнула Марго, рассматривая его.
– Но гиацинта несчастной Афродите пришлось оплакивать, – заметил наваррец.
– Ах, нет! – тотчас воскликнула Валуа. – Ты прав. Несчастной любви и трагедии нам точно не нужно. Значит, дорогие друзья, ваша богиня остаётся с вами, а не уходит на поиски любви.
Её поддержали три радостных возгласа.
– По этому поводу предлагаю ещё выпить! – озвучил идею Франсуа.
– Да тебе и повода не нужно! – расхохотался Анри.
– Вот всегда ты меня разоблачаешь!
Гул голосов, смеха и музыки сливался воедино. Тёплый воздух растворял в себе сотни ароматов цветов, духов и весны. Яркие краски мелькали перед глазами. Жизнь снова казалась прекрасной.
В центре луга уже изрядно подвыпившие придворные пустились танцевать. Это был не торжественный церемониальный бал, поэтому они позволили себе просто двигаться в своё удовольствие.